Шрифт:
Билли выкинул эту мысль из головы. Он никогда не бросит маму, что бы ни случилось.
Его лицо скривилось, когда он подумал о Джерри. Чертов неудачник. А ведет себя так, будто крутая шишка. Мотается по стране, как артист из Вегаса, заезжает на одну ночь и использует его маму, как… Да, как шлюху. Почему она такое позволяет? Что, черт возьми, она в нем нашла? Что ее так привлекло? Хренов грязный…
Тарелка разбилась о линолеум.
– Твою мать!
Билли наклонился, чтобы подобрать осколки. Они были острыми и холодными. Он собрал их в пакет и выбросил в мусорку возле плиты. Затем поискал другие осколки.
Разбилась вторая тарелка.
– Боже!
Что за чертовщина? Он быстро сложил осколки на какую-то газету. Они были ледяными. Еще и подпрыгивали, почти невесомые. Билли бросил их в банку. Они звякнули и осели с небольшой вибрацией. Он плотно закрыл банку крышкой.
– Билли!
Он повернулся. Джули смотрела на него из тени гостиной.
– Что?
– Посмотри на меня!
Джули вышла к двери между кухней и гостиной. Глаза у нее были странные, как у феи. Волосы стояли дыбом.
– На хрена ты это сделала? – недоумевал Билли. – Иди причешись.
– Это не я. Они сами.
Билли грозно на нее уставился.
– Ну конечно, – ответил он. – Иди расчесывайся. Я не в настроении играть, и мама уж точно не будет, когда вернется.
– Я не…
– Джули!
Джули обиженно посмотрела на брата. Затем ее глаза заблестели. Она показала на Билли.
– У тебя тоже такое, – захихикала она.
Билли потянулся к своим волосам. Они завились и торчали во все стороны.
– Ты похож на клоуна, – смеялась Джули.
– Хренов дождь, – пробормотал он, причесываясь.
– Ты такой смешной.
Билли схватил Джули за руку, привел к раковине и намочил расческу. А затем принялся грубо расчесывать сестру.
– Ай! Билли!
Входная дверь открылась, и вошла Карлотта. Она выглядела усталой, все ее тело осунулось, с пальто и лица капала вода. Впадины глаз будто затерялись в тени. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Извините, что я так поздно, дети, доктор…
– Ничего, мам, – перебил Билли. – Я купил замороженных равиоли. И молока.
Карлотта устало кивнула в знак благодарности. Она сняла пальто и тяжело опустилась за кухонный стол.
– Как дела, куколка? – спросила она Джули.
– Хорошо, – ответила Джули, поймав предупреждающий взгляд Билли. – Мы с Ким играли.
– Хорошо, хорошо, – рассеянно пробормотала Карлотта.
Она вспоминала бесконечную череду медсестер, врачей и техников, ходивших вокруг нее, пока сама она лежала на холодном кожаном столе, ожидая непонятно чего. Карлотта была рада вернуться домой. Дети придавали ей сил. Но она смертельно устала и едва могла сосредоточиться на своей еде.
Карлотта медленно жевала, почти не ощущая вкуса. Тьма у окна росла. Девочки жаловались на сельдерей – подарок из сада миссис Гринспан. Карлотта наклонилась, чтобы утихомирить их, но внезапно замерла.
– Вы слышали? – прошептала она.
Вилка Билли замерла на полпути ко рту. Он внимательно прислушался.
– Нет. Что?
– Под домом. За полом.
Джули с Ким посмотрели на маму. Они гадали, не новая ли это игра, но быстро поняли, что нет.
– Я ничего не слышал, – повторил Билли.
Где-то в фундаменте послышался низкий стон.
– Мне точно не почудилось, – сказала Карлотта слегка истерично.
Они вышли на улицу. Вода капала с карнизов, деревянных досок и подоконников. В темноте дождь устрашающе сверкал. Вода бурлила под домом, где фундамент поднимал ее из ила.
Под домом с сырых стропил свисала плесень, сгнивший картон и мокрая веревка. Билли скорчился в узком проходе; луч его фонарика пробивался сквозь трубы и цементные блоки, выхватывая куски проволоки и насекомых, попавших в ловушку яркого света.
– Здесь ничего нет, мам!
Он засунул сгнивший картон в те места, где трубы касались друг друга. На лоб ему посыпались опилки. По предплечьям стекал пот. Мальчик поморщился, когда до его рук добрались насекомые.
– Звучало так, будто это было под спальней! – крикнула Карлотта. Билли зашел в темноту. Он отодвинул от себя кирпичи, металлические пружины и ржавые трубы. Прислонился к опоре. Весь дом сотряс низкий металлический стон.
– Билли! Ты там цел?
– Да, мам! Это опоры под спальней!