За всеми этими мыслями я провела всю ночь. Потом в реанимацию вошла Зоя Игнатьевна.

— Ну как она? — спросила медсестра.

— Всё хорошо. — Ответила я и, посмотрев на девочку, улыбнулась.

— Маргарита Григорьевна, вас, кстати, главный искал. Просил передать, что он вас у себя ждёт. — Сообщила мне она.

— Да, хорошо, спасибо. — Ответила я.

А потом ещё раз, проверив и записав все показатели девочки, вышла из реанимации.

— Семён Яковлевич, здравствуйте, вы меня вызывали? — спросила я, приоткрыв дверь в кабинет главного врача.

— Да, Маргарита Григорьевна, проходите. — Ответил он.

И по выражению его лица я поняла, что разговор будет не лёгким. Потому что наш главврач был из тех, у кого настроение всегда было на лице написано.

Маргарита

Я зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Семён Яковлевич был по-прежнему напряжён. Ничего мне, не сказав, он показал мне на место за столом напротив себя.

— Присаживайся. — Обратился он ко мне, стерев одним махом все официальные границы.

— Семён Яковлевич, что-то случилось? — спросила я, потому что уж больно сильным было сейчас напряжение между нами и казалось, что вот-вот заискрит.

— Понимаешь, Маргарита, — вздохнул он, — нам с тобой предстоит очень важный и серьёзный разговор. И я хочу, чтобы ты во время этого разговора была со мной предельно откровенна.

— Хорошо. — Согласилась с ним я.

— Это правда, что отец девочки, которую ты вчера оперировала, твой муж? — задал он вопрос, которого я от него никак не ожидала услышать.

Вот ведь правду говорят, что шило в мешке не утаишь. Вот и у меня не получилось, хотя я меньше всего хотела, чтобы обо всём этом узнали на моей работе. Интересно откуда он узнал? А хотя! Вчера нас мог видеть, кто угодно и слышать наш разговор. А вот я вчера на других людей внимания вообще не обращала. Не до этого мне было. Да и не имела я право включать эмоции перед операцией.

— Когда ты об этом узнала? — продолжил он задавать вопросы.

— Перед операцией. — Честно ответила я. — Когда Слава вошёл в кабинет в роли отца этой девочки.

— Почему не взяла самоотвод? — он строго посмотрел на меня.

— Счёт шёл на минуты, вы сами это знаете. — Ответила я.

— Но ты могла отказаться, в клинике были другие врачи.

— Во-первых, Семён Яковлевич, это не я вызвалась делать операцию, а вы сорвали меня из отпуска. — Напомнила я ему. — И это при том, что, как вы говорите, в клинике были другие врачи. А во-вторых, девочку уже готовили к операции, я изучила её историю болезни. У нас не было времени назначать другого доктора. И наконец, в-третьих, все, что произошло, не имеет к операции никакого отношения.

— Я так и думал. — Вздохнув, протянул Семён Яковлевич.

— Что вы думали? — спросила я его.

— Что я не ошибся, когда назначил тебя и Томского ведущим кардиохирургами. Ты на своём месте, девочка. — Улыбнулся не он. — Но на тебя поступила жалоба, что якобы из-за того, что ты узнала о родстве своего мужа и пациентки и возникла та ситуация во время операции.

— Но это не так. — Возразила я. — Вы прекрасно знаете обо всей сложности диагноза Наташи. И то, что произошло, было вполне ожидаемо. Да, мы надеялись, что всё будет хорошо, но это случилось. Только мы совсем справились во время и продолжили операцию, которая завершилась успешно. Сейчас пациентка чувствует себя хорошо.

— Да, пойми ты, Рита, я знаю, что ты права. — Семён Яковлевич встал со своего места, подошёл ко мне и положил мне руку на плечо. — Но жалоба поступила официальная, поэтому я собрал комиссию, которая и проведёт анализ операции. Благо есть камеры, да и твоя операционная бригада за тебя горой.

— Они тоже знают о том, что Слава отец Наташи? — спросила я.

— Пока нет. Я с ними пока просто разговаривал. Но им придётся всё узнать, уж прости. — Объяснил главврач.

— Я всё понимаю. — Ответила я.

Весь разговор я держалась, но сейчас слёзы предательски начали стекать по моим щекам.

— Рита, знай, я на твоей стороне. — Подбодрил меня Семён Яковлевич. — Но на время работы комиссии я вынужден тебя отстранить от операций. А от тебя я жду подробное объяснение в письменном виде. Со своей стороны обещаю тебе поддержку и защиту. Ты талантливый доктор, спасший ни одну жизнь. Такими, как ты не разбрасываются.

— Я в отпуске. — Вытерев слезы, напомнила ему я.

— Ну, вот и хорошо. Отдыхай, приходи в себя. А к твоему выходу я во всём разберусь. — Ответил он. — Да и ещё, не показывай сейчас никому своих слёз. Будь сильной. А от себя скажу, если что-то будет нужно, обращайся, помогу.