Он весьма хорошо выглядит голым.

Я гадаю, каково это было бы — прикоснуться к нему там.

Осознав, как далеко забрели мои мысли, я ахаю и разворачиваюсь, чтобы не видеть его.

Теперь такое чувство, будто Кэл смотрит мне в спину.

— Чего ты там делаешь, ребенок? — спрашивает он через несколько секунд.

— Ничего, — отвечаю я, надеясь, что он ничего не поймет по моему голосу. — Стою на страже.

Глава 4

Тем вечером, когда я как обычно втираю лосьон в спину Кэла перед сном, это ощущается иначе.

Не знаю, почему или как именно, но иначе.

Его кожа до сих пор красная, но она меньше шелушится, и этих бугорков становится меньше. Лосьон определенно помогает, так что я ни за что не перестану наносить его, пока он есть у нас в наличии.

Но я чувствую нехарактерное для меня смущение, пока вожу руками вверх и вниз по его обнаженной спине. Кэл по-прежнему неподвижный и молчаливый. Он даже не ворчал и не жаловался, когда я несколько минут назад пошла за лосьоном.

Но все равно создается ощущение, что он не хочет, чтобы я это делала, и это ранит мои чувства сильнее, чем должно было.

Потому что мне нравится это делать. Прикасаться к нему. Скользить ладонями по его коже. Чувствовать очертания его костей и мышц. Я никогда не была тактильным человеком, но это кажется иным.

Такое чувство, будто я забочусь о нем, и мне это нравится.

Я чувствую близость к нему, и это мне тоже нравится.

Несмотря на свои мысленные нотации о том, чтобы закончить как можно быстрее и не вызывать у него дискомфорт, я не спешу как обычно. Я продолжаю представлять его сегодня днем, стоящего голым под водопадом. Воображаю, каково было бы прикоснуться к нему тогда. Потрогать его везде.

Изгиб его задницы. Шрамы на его руке. Толстые очертания его члена. Я воображаю, как он ощущался бы под моими пальцами.

В этом отношении у меня нет опыта. Дерек был моим единственным бойфрендом, и мы никогда не занимались сексом. Он хотел подождать, пока мы не поженимся, и я не возражала против такого плана. Меня гораздо больше интересовала эмоциональная близость с ним, чем постельные утехи. Если не считать кое-каких сцен в фильмах и в интернете, единственный мужчина, которого я видела голым — это Кэл. И это случилось сегодня днем.

Мне двадцать. Мой день рождения был в прошлом месяце. Кэл подарил мне хорошенький розовый свитер и маленькую резную шкатулку из кедровой древесины, чтобы хранить в ней мою коллекцию безделушек. Он зажег свечи, а я заставила его петь мне песню «С днем рождения». Это был хороший вечер. Я до сих пор улыбаюсь, вспоминая его. Но двадцатилетняя девушка не должна быть такой неопытной, как я. Она не должна получать виноватое удовольствие от того, что втирает лосьон в спину мужчины.

— Твоя кожа выглядит лучше, — говорю я, стараясь развеять свое странное настроение практичностью.

Он хмыкает, но для него это типичный ответ.

— Лосьон работает, — я уже довольно хорошо намазала ему спину, так что поднимаю ладони к его шее. Я массирую его там, затем сдвигаю ладони на его плечи и разминаю тугие мышцы. Теперь он тяжело дышит. Достаточно шумно, чтобы я слышала. По какой-то причине мне нравятся эти звуки.

Я разминаю найденные узлы, крепко давлю, чтобы мышцы расслабились.

Кэл стонет — так низко, тихо, протяжно и первобытно.

Все мои женские части сжимаются от того звука.

Мои ладони замирают на его плечах. Нечто густое и теплое пульсирует в воздухе между нами.

— Кэл? — произношу я почти шепотом.

Вот-вот случится нечто, и я хочу, чтобы это случилось.

Я очень сильно этого хочу.

Он без предупреждения совершает рывок вперед, отстраняясь от моих рук. Делает несколько шагов прочь от меня.

Я смотрю на него, шокированная, сбитая с толку и ужасно разочарованная.

— Извини. Надо посрать, — он выходит из дома.

Он врет. Я это знаю. Он бывает таким грубым со мной только тогда, когда хочет, чтобы его оставили одного.

Я убираю лосьон, мою руки, чищу зубы и ложусь в постель.

Проходит долгое время, и только потом Кэл возвращается.

***

После этого я выучила свой урок. Больше не воображаю его голым и не растягиваю втирание лосьона. Его реакция на меня была не просто сокрушительной. Она также вызвала во мне чувство вины. Как будто мне никогда не стоило думать о нем в таком плане.

Наверное, он прав. Он отец моего покойного бойфренда. Само собой, это ненормально и неправильно — желать увидеть его голым или помассировать ладонями все его тело. Бедный Дерек сейчас ощущается очень далеким от меня, но я точно знаю, что он был бы в ужасе.