Не спрашивайте меня, почему, но я опять хихикаю.

Он тоже улыбается. Склоняется в мою сторону. На мгновение я готова поклясться, что он меня поцелует.

Но он резко выпрямляется и отшатывается, нормально сев на стуле.

— Так мы реально справились? — я осматриваюсь по сторонам, чувствуя себя дезориентированной, потому что не знаю комнату и дом, в котором она находится. — Выбрались все, кроме Питера?

— Да. Гейл и Оливия хорошо себя чувствуют, а теперь, похоже, и ты тоже.

— Да. Думаю, я в порядке, — я выдыхаю и тру лицо. — Все это ощущается каким-то кошмаром.

— Неудивительно. Для меня все тоже ощущается так. Я то и дело чувствовал, что ты ускользаешь. Прямо из моих пальцев. Больше никогда не хочу такого испытывать.

Я прерывисто выдыхаю, тронутая, сбитая с толку и внезапно испуганная. Последние несколько часов как будто вернули нас с Кэлом к прошлым отношениям, но это не так.

Мы уже не такие.

Я понятия не имею, каковы теперь наши отношения.

— Все хорошо, — говорит Кэл. Мягко и хрипло. — Я ничего не ожидаю.

— Что?

— Я знаю, что между нами не все хорошо. Мы не… мы больше не вместе. И я знаю, что один кризис это не исправит.

— Да, — мое прежнее облечение будто тяжелеет, подавляется оседающим бременем, когда меня настигает реальность нашей с Кэлом ситуации.

— Но я хочу сказать одно, если ты мне позволишь.

Я моргаю. Киваю. Понятия не имею, чего ожидать.

Кэл прочищает горло и на мгновение опускает глаза, затем снова смотрит на меня.

— Я очень сожалею, мал… Рэйчел. Не уверен, хочешь ли ты, чтобы я называл тебя малышкой, и я пойму, если так. Я очень сожалею обо всем. О том, что не поверил тебе. Не поверил, когда ты говорила мне раз за разом, что любишь меня. Не принял, что вселенная дает мне подарок, которого я никогда не заслуживал. Прости, что я тебя оставил. Бросил. Разбил твое милое сердечко. Прости за все. Я очень сожалею, Рэйчел. И даже если ты больше не захочешь меня знать, я посвящу остаток своей жизни попыткам загладить то, что я сделал с тобой.

Когда он заканчивает, я почти задыхаюсь от эмоций. Все мое тело трясется от них.

— Я так застрял в чувстве вины (по многим причинам), что не мог принять все, что ты мне давала. Этот дар. Это… это благословение. Я просто не мог… не мог это впустить, — он слегка откашливается, возможно, прикрывая свои эмоции, и отводит взгляд.

— Спасибо, — выдавливаю я сквозь сдавленное горло. — Спасибо, что сказал это. Что… что заставило тебя передумать?

— Даже не знаю, — он тянется и берет мою руку, покоящуюся поверх одеяла. — Думаю, это просто медленно приходило ко мне. В последние месяцы. Разлука с тобой, такая сильная тоска по тебе заставили меня увидеть все более ясно. И наконец я остался с этим ужасным, болезненным осознанием. Что у меня в руках было все, что я только мог желать… и я просто выбросил это.

— Я тоже так думаю. То, что мы имели, было очень особенным, а твой поступок был неправильным. Причинение мне такой боли не могло быть правильным.

— Я знаю, что это было неправильно. Я знаю.

— Но я думаю… — эта часть такая сложная, что я не уверена, сумею ли это сказать. Возможно, я бы никогда не призналась в этом, если бы искреннее признание Кэла не вызвало такой натиск эмоций.

— Думаешь что, малышка? — он сжимает мою ладонь. До сих пор держит ее.

— Думаю, во многом это пошло мне на пользу, — я отвожу взгляд, потому что это почему-то постыдно. Позорнее тех моментов, когда я умоляла его о сексе. — Разлука с тобой. Не то, как ты ушел, но побыть одной пошло мне на пользу. Я… я теперь другая. Более… более самостоятельная личность. И я надеюсь, что в конечном счете я бы и без твоего ухода пришла к этому, но… я просто не знаю, — я делаю несколько прерывистых вдохов и осмеливаюсь встретиться с ним взглядом. — Не знаю, есть ли в этом смысл.

— Есть. Я это тоже вижу. И именно это наконец-то… наконец-то добило меня. Потому что теперь ты такая сильная, независимая, уверенная в себе и самодостаточная. Но все равно такая же щедрая, милая и мягкосердечная. Ты совмещаешь в себе все. Никто в мире не может говорить, что ты не самостоятельная личность, которая не может принимать свои решения. Но ты не нашла себе другого мужчину. Мужчину получше. Ты до сих пор… — он почти задыхается в конце этого предложения.

Так что я договариваю за него.