— Да это же попросту нереально проделать за три дня…

— Она сама избрала для себя эту участь.

И вот, вроде бы, с одной стороны я с ней согласен, а с другой…

— Слушай… ты её что, ненавидишь?..

— Нет. Ненавидеть кого-то слишком контрпродуктивно.

— Однако ты с ней ещё в вашу первую встречу поцапалась, хотя до этого прежде никогда так себя не вела…

— Это неудивительно. Может, я и не питаю к ней ненависти, тем не менее это не означает, что она мне по душе. Она самовлюблённая, излишне самоуверенная, крайне импульсивная дурочка, родившаяся, как это говорят, «с золотой ложкой в жопе». Когда таким, как я, приходиться из кожи вон лезть почти тридцать лет к ряду, всячески сдерживая себя, чтобы добиться хоть чего-то и в конечном счёте уцепиться за подобный шанс, вроде неожиданно появившегося в моей жизни тебя.

И пока Алиса с головой нырнула в изучение целой кипы различных документов, Элизабет провела для меня нечто вроде экскурсии. Только очень и очень подробной. Пускай и максимально лаконично, — насколько это вообще возможно, — но она всё равно затрагивала и объясняла абсолютно все произошедшие здесь за это время изменения.

Причём это касается не только всей аппаратуры, но и так же рабочих, — в том числе упоминала и о только-только нанятых, что ещё даже не прошли испытательный срок и могут, либо сами уволиться, либо быть уволенными в абсолютно любой момент времени.

И в итоге нашей почти часовой прогулки по этому предприятию, я уже знал имена каждого сотрудника с их положением и целями, большинство из которых заключалось, естественно, в хорошей заработной плате, которую им обещала Элизабет.

И конечно, я вполне осознаю, что без подобной мотивации к нам бы вряд ли пошёл хоть кто-то более-менее полезный, однако при этом же данная стратегия крайне рискованная, ведь нам и так едва хватает на всё денег, а тут ещё и оплата труда рабочих больше в полтора с лишнем раза, чем на практически аналогичных предприятиях и вакансиях.

В общем, если подвести итог: да, у нас есть сотрудники, и как минимум большая часть из них выглядит крайне перспективно; тем не менее из-за этой же агрессивной стратегии, риск банкротства близок к нам сейчас, как никогда ранее, что попросту не может не давить на нервы.

Ну и с аппаратурой, кстати говоря, у нас практически аналогичная ситуация: почти вся она новая и использующая новейшие технологии производства; но и потрачено из-за этого же на неё были невероятно внушительные сумму, практически полностью уничтожившие все наши запасы ресурсов.

Вот только — это что касается конкретно этого завода.

— Так понимаю, объезжать остальные заводы смысла не имеет?

— Если хочешь — то почему бы и нет, — ответила мне Элизабет. — Но в целом, конечно же, ты этим ничего не добьёшься, кроме как за потеряешь время.

— Значит, как и было рассчитано в смете, хватило лишь на этот завод, ещё один и склад, да?

— Да. Но на восстановление склад и обеспечение его безопасности ушло чуть больше ресурсов, чем предполагалось по смете. К тому же и цены на грузовые машины так же несколько возросли, поэтому и здесь мы не уложились в смету. Ввиду этого…

— Второй завод вышел хуже этого?

— Не внушительно, но да.

— М-да… подобные новости совсем не радуют…

— Мне стоило их приукрасить? — вопросительно приподняла она бровь.

Я же в ответ на это лишь показательно закатил глаза. И после этого, немного подумав о нашем ужасном финансовом состоянии, спросил:

— Слушай… а ты уверена насчёт своей стратегии продаж?

— Полностью. Даже в наркобизнесе практически никто из нормальных торговцев не заключает мелкие сделки. Если же мы начнём заключать мелкие сделки в таком, куда более обычном бизнесе, нас наверняка на долгое время заклеймят несерьёзными игроками на рынке.

— Да-да, — отмахнулся я, — ты уже говорила мне, что после этого с нами никто не захочет заключать нормальные, крупные сделки. Однако тебе не кажется, что мы слишком уж рискуем? Исходя из твоих слов, у нас банкротство вот-вот уже наступит, а товар стоит себе нереализованным на складе. У нас, конечно, уже есть ряд предложений о крупных сделках, но какой нам от них смысл, если деньги в подобных сделках поступают не сразу всей суммой? Мы точно не загнёмся окончательно, пока сделка не завершиться? А то какой смысл от набивая репутации хорошей компании в высшем свете, если компания вот-вот уже развалиться?

— Я уже просчитала риски. И шанс исхода, о котором ты говоришь, достаточно мал.

— «Достаточно мал»? А если точнее? В процентах там.

— Примерно восемь процентов.

— Восемь?! Целых восемь процентов, что мы полностью прогорим?!

— С этим, к сожалению, ничего не поделать.

— Мы можем начать заключать мелкие сделки!

— В таком случае выход на крупный рынок, вполне вероятно, затянется на несколько лет. К тому же даже так остаётся шанс потерять всё.

— Но он же в разы меньше!