Н-да. Правильно я сделал, что к Фёдору за новостями не зашёл. Уж чего-чего, а этого добра тут каждый встречный лопатой накидает.

— Ясно, — кивнул я. — Ладно, не буду задерживать. Беги!

Яшка кивнул и убежал.

А я прошёл в контору Урюпиных. Александра, услышав слово «Петербург», даже не стала спрашивать, что мне там понадобилось. Схватила саквояж и объявила:

— Я готова!

— Нет! — неожиданно возразила Евгения. — Надень другое платье. Коралловое, с английским кружевом. Оно тебе больше к лицу.

— Ты полагаешь?

— Уверена.

— Но Владимир Всеволодович…

— Владимир Всеволодович пока выпьет кофе.

— Но, быть может, он спешит?

— Ах, дорогая. Это ведь Владимир Всеволодович! Если бы он спешил, ты уже была бы в Петербурге.

— И правда, — Александра хихикнула. — Сию секунду, господин Давыдов! Извольте обождать.

Она упорхнула. Евгения предложила мне сесть, позвала слугу и приказала принести кофе. Наклонившись ко мне, доверительно сообщила:

— В Сашеньку безумно влюблен господин Ползунов.

— Да что вы? До сих пор мне казалось, что предмет любви у господина Ползунова единственный, и он не одушевлённый.

— Да-да! Это совершенно точно. В последнем письме он ей и так и написал.

— Что безумно влюблён?

— Ах, ну нет, конечно! Кто же об этом напишет напрямую?

— Н-ну… — я посмотрел в зеркало, висящее в простенке.

— Никто! — категорически объявила Евгения. — Ни один воспитанный человек!

— Н-да. Повезло мне, что не воспитанный… А Ползунов как написал?

— «Дражайшая Александра Дмитриевна». Не «уважаемая», а «дражайшая»! Понимаете?

— О, да. Теперь понимаю. Ясный день, безумно влюблён.

— Вот! А я что говорю?

Александра прискакала уже минут через десять. В новом платье, шляпке, даже волосы уложены по-другому.

— Восхитительна! — одобрила Евгения. — Он падёт к твоим ногам сей же миг! Не забудь подписать у него банковские бумаги. Вот, я приготовила, — она протянула сестре кожаную папку.

— За кого ты меня принимаешь, — обиделась Александра. Открыла папку, быстро пролистнула. — Да, всё на месте! Благодарю, Женечка, не скучай. Владимир Всеволодович, я готова.

— Вашу бы готовность, Александра Дмитриевна, да некоторым главам охотничьих орденов, — проворчал я.

Обнял Александру за талию. В следующий миг мы оказались в доме Ползунова.

* * *

Комната была заперта, из замка торчал ключ. Я отпер дверь. Мы вышли в коридор.

— … да это просто несусветная глупость! — прогрохотал от кабинета Ползунова его голос.

— Ах, несусветная?! — взвизгнул некроинженер. — А вы читали о последних исследованиях британских учёных?

— Я вижу то, что видят мои глаза! Вы хотите сказать, что это будет работать?!

— Я абсолютно убежден, что это будет работать!

— Нет!

— Да!

За дверью кабинета что-то оглушительно грохнуло. Судя по всему, об эту самую дверь и разбилось.

От двери отпрянули лакей и кухарка.

— Что за шум? — спросил я.

— Ох, господин Давыдов! — лакей бросился ко мне. — Как хорошо, что вы прибыли. Изволите ли видеть — с ночи друг на друга орут! А мы и заглянуть боимся, не то что завтрак подавать.

— Пэпэльнитсу раскол-лотили, — грустно добавила кухарка.

— Может, барышню фарфоровую? — предположил лакей. — С каминной полки.

— Н-нэт. Пэпэльнитсу…

— Разберёмся, — пообещал я.

Распахнул дверь. Крайне удачно — мне в лоб летела фарфоровая статуэтка. Видимо, та самая барышня. Пришлось поймать.

Ничего такая барышня, фигуристая. Из одежды — золотые сандалики и веночек на голове. Хороший стиль, мне нравится.

— Красивое, — похвалил я.

Поставил барышню на каминную полку. Обвёл взглядом кабинет Ползунова. Битва тут шла не на жизнь, а на смерть.

Стол, пол, подоконники — всё завалено бумагами и деталями механизмов. Школьная доска в углу исчеркана мелом, а накурено так, что хоть топор вешай.

Я прошёл к окнам, открыл.

— Доброго дня, господа, — вежливо сказала Александра. — Надеюсь, мы вам не помешали?

Присела на корточки и принялась собирать бумаги.

Глава 19

— Ах, ну что вы, — Ползунов бросился к ней. — Право же, не стоит беспокойства! Здравствуй, Владимир. Прошу извинить. Мы с Юлианом Юсуповичем немного повздорили.