Шрифт:
И, не давая Бин себя остановить, вошел внутрь.
Плохая идея. Это была очень плохая идея.
Бин поняла это сразу, как только Ян скрылся в здании. Остаться одной в подобной ситуации было еще страшнее, чем пойти в разведку вместе.
***
Ничего примечательного. Обычные ободранные коридоры, какие всегда бывают в старых зданиях. Двери висят на полуоторванных петлях, где-то их не имеется вовсе.
Чему бы ни была посвящена лаборатория, на первом этаже вряд ли найдется что-то интересней гардеробной да архива. Хотя, второй неплохо бы было изучить при возможности.
Ян вдруг почувствовал сзади движение воздуха и лёгкое прикосновение к руке. Готовый к атаке, он мгновенно обернулся и увидел за своей спиной Бин.
– Что-то не так? – облегченно выдохнул Ян, подгоняя ее вперед, чтобы не плелась по пятам.
– Не так. За нами наблюдают, – сообщила ему Бин.
– Ты заметила кого-то? – насторожился Ян. – Сколько их?
– Всего один человек. Я.
– Что?
Ян не успел предположить, что бы могли означать ее слова, как почувствовал, что теряет сознание.
Перед его помутневшим взглядом абсолютно точно стояла Бин.
Вот только...
Не их.
Акт LVIII. Три шрама
Правило клуба O(r\d)dinary № 52: Ошибки оставляют шрамы. Шрамы напоминают нам их больше не совершать
«Я рассчитал для тебя самый кратчайший маршрут. Но даже с ним у тебя есть шанс провала. Надеюсь больше никогда с тобой не встретиться, потому что, хоть и помогаю тебе, знай, что я тебя самую малость ненавижу.
За то, что у тебя есть все те вещи, о которых когда-то мечтал я сам».
Слова эхом разносились в голове, пока Джесс в панике заглядывал в комнату Бин. Пока пытался набрать ее номер и номер Яна, заводя машину.
Оба они находились вне зоны действия сети. Липкий страх сковывал сердце, затуманивал разум, не оставляя в мыслях ничего, кроме чувства, что он опаздывает. Возможно, уже опоздал.
Красная пелена злости и желания защитить окончательно застлала мозг на середине пути. И он не помнил, как добрался до белого здания на окраине города.
Видимо, тот, кто хотел ему помочь, подозревал, что так будет, потому и не стал делиться драгоценными знаниями через телефон, а вложил их напрямую в голову.
Действительно. Как же можно не знать самого себя? Пусть они из разных миров – но все еще в чем-то похожи.
Другой Джесс не знал, почему решил оказать второму себе услугу. Позже он думал об этом, сидя на краю здания. Глядел на небо. И ничего не видел.
Не было там звезд.
Только бескрайняя мгла.
***
"Разве в этом здании такие длинные коридоры, что Ян обследует их настолько долго?"
Бин задала этот вопрос себе как минимум раз десять, пока не услышала звук падения чего-то тяжелого.
Испуганные глаза метнулись во тьму, но ничего от входа не увидели. По телу прошла дрожь.
– Ян? – негромко позвала она. Кричать боялась, вдруг в здании кто-то прячется, и она привлечет внимание.
Где его носит? Неужели что-то случилось?
А если так… Здесь нет никого кроме нее, кто мог бы немедленно прийти на выручку. Но ведь она, в случае опасности, совсем ничего не сможет сделать, разве что сама попасть в беду.
И даже несмотря на это, Бин вдруг поняла, что боится за жизнь Яна больше, чем за свою.
Она его в это втянула. И если Ян пострадает по ее вине, нести ей это бремя на плечах до конца дней.
Девушка сделала неуверенный шаг в помещение и встретилась глазами с большим пауком. Тот спустился на паутинке, видимо, чтобы посмотреть на почтивших его визитом гостей. Ну, или жертв – это же лаборатория, мало ли…
Бин нервно сглотнула и проскользнула мимо пугающего создания, вгляделась в темноту, которая оказалась не такой уж кромешной – свет падал в разбитые окна комнат, и тот просачивался сквозь дырки в трухлявых дверях, под ними и там, где их не было совсем.
Свет помогал выхватить глазам истершиеся надписи на стенах, плакат с планом здания.
Бин брела по коридору и с осторожным интересом оглядывалась по сторонам. Несмотря на беспокойство за жизнь товарища, она все еще пыталась понять, куда именно ее принесло «понимание» и какая за этим стоит история.
Она обнаружила архив – но все его ящики уже оказались кем-то наполовину вычищены. На оставшуюся часть хватило одного взгляда, чтобы понять – найти ничего читаемого не удастся. Бумага напиталась приносимой ветрами сыростью, и написанные чернилами строки превратились в кляксы.