Шрифт:
«Кажется, он приходит в себя».
Спарроу: «Ты слышишь меня, Джонни?»
Сам он не хотел отвечать. Это требовало энергии. Для этого необходимо было взять мировую субстанцию. Но годы тренинга психолога вдруг сказали ему: «Ты лежишь в позе зародыша».
Спарроу: «Давай попробуем его распрямить. Это может помочь».
Боннет: «Сообщите ему об этом как-нибудь помягче, капитан». Руки хватают его за лодыжки, за предплечья, пихают на какие-то сдутые мячи. Он хочет сопротивляться, но мышцы будто из ваты. «О чем сообщить помягче?»
В голосе Спарроу настойчивость: «Джонни!»
Рэмси смочил спекшиеся губы непослушным языком. «О чем сообщить помягче?» Голос его прозвучал слабо-слабо:
– Да… – Открой глаза, Джонни.
Он послушался и глянул прямо в переплетение труб и воздухопроводов. Центральный пост. Рэмси почувствовал, что Спарроу рядом, повернулся к капитану. Тот глядел на него сверху, с беспокойным напряжением на вытянувшемся лице. Боннет на своем посту, спиной к ним.
– Как… как… Рэмси попытался прочистить горло.
Спарроу объяснил:
– Мы принесли тебя сюда, чтобы присматривать. Мы уже почти в Чарлстоне.
Рэмси чувствовал живой ритм подводной лодки, моментально вжился в него.
«О чем сообщить помягче?» Но он спросил не о том:
– Что произошло?
– На тебя что-то подействовало, – ответил Спарроу. – Может, это декальцифицирующий укол. Но может, это как-то связано с нашими сверхперегрузочными погружениями, реакцией на ангидразу. Как ты себя чувствуешь?
– Паршиво. Как там Джо?
Похоже, Спарроу было очень трудно выдержать внутреннее смятение. Он сделал глубокий вдох.
– У Джо перестали вырабатываться красные кровяные тельца. Мы ничего не смогли сделать.
«Вот и прошло твое чудо», – подумал Рэмси и сказал:
– Извините, капитан.
Спарроу прикрыл глаза рукой.
– Может, это и к лучшему. – Он вздрогнул. – Ты тоже был… – У меня на экране что-то есть, – доложил Боннет. Он подключил цепи системы опознания «свой-чужой», проверил их. – Это монитор, один из наших. Быстро идет.
Спарроу крутнулся, подбежал к переговорному пульту, проверил релейные цепи.
– Мы уже достаточно близко для голосовой связи?
Боннет изучал показания приборов.
– Да.
Спарроу повернул регулятор, включил микрофон.
– Это Умелый Джон. Повторяю. Это Умелый Джон. У нас полный «слизняк». Один член экипажа погиб от радиации. Просим разрешения на заход в Чарлстон. Прием.
В динамике возник нечеловеческий голос, сопровождаемый искажениями и модуляциями.
– Привет, Умелый Джон. Ты слегка «горячий». Остановись для дозиметрической проверки. Прием.
Боннет отжал рычаг, и они снизили скорость.
Со своего места на раскладушке Рэмси мог видеть экранчик осциллоскопа: зеленые мигающие линии вытягивались все сильнее по мере приближения монитора.
Вновь в динамике возник прежний нечеловеческий голос:
– Монитор Умелому Джону. Можете проходить. Спускайтесь на входную глубину. Мы станем сопровождать вас с фланга. Прием. Боннет прибавил мощности. «Рэм» устремился вперед.
– Подключи носовые камеры, – сказал Спарроу. Большой экран над локаторным пультом ожил. Зеленая вода и пришедшая случайно помощь.
Спарроу повернулся к Рэмси.
– Скоро мы отдадим тебя в хорошие руки, Джонни. У Рэмси было странное смешение чувств. Он попытался представить Чарлстонский входной тоннель – черную дыру в стене подводного каньона. Мысли его расползлись в разные стороны. «Почему так произошло?» – спросил он сам себя. Потом: «Что сообщить помягче?» Какая-то часть внутри него пыталась оставаться в боевой готовности, делать клинические заключения:
«Тебе не хочется возвращаться. Еще недавно ты хватал пантеру за хвост, помнишь? Очень интересно!»
Но он чувствовал, что ответы имеются и спросил:
– Капитан?
– Да, Джонни.
– Я пережил кататонию, так? Кататонический шок?
Спарроу отрывисто сказал:
– Просто шок.
Его тон сообщил Рэмси обо все, что он хотел знать. Практичная часть его сознания сказала: «Кататония. Ну-ну». Внезапно раскладушка стала ему страшно неудобной, неприятно давление веса всего тела на спину. И в тот же миг части головоломки встали на место. Он глубоко вздохнул. – Только не придавай этому особого значения, – сказал Спарроу.