— Хрен его знает. Так-то он сильный был… а, вспомнил, — Василий Иваныч поднял палец вверх. — Он же в колхозе раньше работал, до первой ходки, свиней забивал. Им же не шею режут, а сначала в сердце бьют. Это у нас на мясокомбинате, том, закрытом, технология была забоя свиней, а в колхозе по старинке делали, ножом.

— А всё же, как они на него тогда вышли и убили?

— А вот это хороший вопрос, — Устинов кивнул. — Прибить его могли по разным причинам, и по тому косяку, и за эти квартиры, и хвосты могли зачищать. И совпало… сам понимаю, что подозрительно, потому что я и сам в курсе адреса был, и свалил в область. Так что, — он пожал плечами. — Чтобы не было подозрений, ты меня тоже пока в ход дел этих не посвящай.

— Да ладно, Василий Иваныч, по тебе-то понятно, почему уезжал.

— Да чтобы всем спокойнее было. А я пока другими делами займусь и повспоминаю, с кем он контачил, подскажу. Может, выйдешь на кого.

Едва вернулись в кабинет и начали строчить справки в ОПД, как к нам залетел разъярённый Пигасов, держа в руках тетрадки.

— Вы что, за дурака меня держите? — от обычной вежливости не было и следа. Он швырнул тетради на стол. — Вы что, принесли тетрадки и отделались?Там мало того, что всё слово в слово у всех, как под копирку, так ещё и одним почерком написано!

— Ну, вряд ли одним, — невозмутимо заметил Якут, протирая очки.

— Ну ладно, у Коренева, — Пигасов кивнул на Толика, — почерк отличается. Это вы все у него списывали?! Ещё и дословно! Вообще не сами? Кому-то отдали, чтобы вместо вас записал?

— Ну, у оперов-то часто мысли сходятся, — сказал Устинов и подошёл к окну. — Вот и получилось так.

— Да и почерк у оперов, как у медиков, — добавил я. — Вы рецепты от разных врачей возьмите, не отличите. Вот и у нас так же, всё похоже.

— Шутки шутите? Короче, завтра утром, Васильев, идёшь ко мне за направлением на реабилитацию, — Пигасов шумно выдохнул через нос. — Но сначала — тестирование. И когда с него вернётесь, вас всех будет ждать служебная проверка, потому что я сейчас отнесу эти тетради криминалисту, чтобы он провёл исследование и сравнил почерка! И у меня будет основание для наказания!

На этих словах он быстро вышел, но его торопливые злые шаги ещё долго слышались в коридоре.

— А к Кириллу кто-нибудь подходил? — тихо спросил Якут. — Надо было такой вариант предусмотреть, могли догадаться, что Пигасов и правда будет проверять конспекты. С него станется их целиком прочитать.

— Подходил, — успокоил его я. — Экспертиза покажет всё, что нужно, что все записи сделаны разными исполнителями.

Зазвонил телефон. Устинов только что вышел, Якут закурил, задумчиво глядя в окно, Толик гладил Сан Саныча, облачённого в новый ошейник, так что ответил я сам.

— Позовите Васильева к телефону, — попросил в трубке чей-то знакомый мужской голос.

— Я это, кто спрашивает?

— Витя Орлов. Тут у меня друг подрался с бандитами, и его ваши повязали, хотя он за девушку вступился. Но их отпустили, а его к вам повезли. Можешь поговорить с кем-нибудь? Ладно бы за дело, а тут вообще беспредел, они ещё в машину потащили, а он даже трезвый был.

— Поговорю, Витя, посмотрим, что можно сделать.

Хоть ко мне Орлов обратился, а не сам решили что-то учудить. Так что поговорю, выясню, что случилось. Привезут-то всё равно к нам, в обезьянник, там всё и узнаю.

Глянул за окно, удивился, что уже начало темнеть и день прошёл, после спустился в дежурку.

А там было весело.

Хохотал Устинов, хихикал дежурный, ржал помощник дежурного, тянула лыбу до ушей Ленка по прозвищу «Секретутка», она сводку в ДЧ забивала (должность при этом ее назвалась очень солидно — инженер-электроник), смеялись, зажимая рты, забредшие на огонёк ППС-ники и пара гайцов.

— Как, говоришь? — дежурный Ермолин, говоривший по телефону, смахнул набежавшую от смеха слезу. — Стучатся? Кричат что-то? Ты сколько выпил-то, придурок? Тут не наряд надо звать, а санитаров из психушки. Всё! Всё, говорю! Ещё раз позвонишь, в психушку уедешь! Пить надо меньше! Или закусывать побольше!

Он положил трубку и просмеялся ещё.

— Ну и дал он гари.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Да там сторож в морге, новый, в первый день заступил, — пояснил ухмыляющийся дежурный. — Звонит нам, кричит, что у него там трупы двери выламывают, сбежать хотят. Допился до белочки, дебил! Ну не умеет молодежь пить нонче. Не запивать надо, а закусывать!

— Ага! Вообще, молодёжь меры не знает, — веселился Устинов. — Пьют, как в последний раз. Ха-ха!..

Я нахмурил бровь. Это всё явно не случайно. Мы же только недавно приехали оттуда…

— Василий Иваныч, — поманил его к себе я и продолжил тише. — А Шухов-то из морга вернулся? Или там остался?

— Не знаю, я за него не отвечаю. Да и, знаешь, что он здесь есть, что его нету, на работу это никак не влияет.

Он развёл руками, а на лице у него святая простота… ну а мне на память пришёл тот кирпич, которым всегда подпирали дверь. Одно неловкое движение, и дверь захлопнется, а изнутри уже не открыть. И вся это история с ожившими мертвецами, что стучались в морге, чую, еще всплывет с подробностями. Зуб даю, не обошлось тут без проделок Устинова.