Писец прочел мальчикам письмо и сказал, что для правителя Ларсы, Рим-Сина, письмо должно быть написано очень тщательно и красиво. Поэтому им не придется переписывать то, что он сейчас набросал. Он сам перепишет.

– Пусть это будет подарком другу моего Сингамиля, - сказал он.
– Я знаю, вы дружите, как Гильгамеш и Энкиду, а у больших друзей всегда должно быть желание прийти на помощь в трудную минуту. Мы это знаем из старинного сказания о Гильгамеше и еще из многих прекрасных сказаний. Я прочел их в царском хранилище.

Игмилсин сказал и посмотрел на мальчиков. У Абуни были слезы на глазах. Это была самая большая благодарность Игмилсину, который хорошо помнил таблички о людях добрых и благородных.

– Я говорил Абуни, - бормотал торопливо Сингамиль, - я сказал ему, что мой отец самый благородный человек во всем Уре.

Утром письмо было доставлено Набилишу. Оно произвело необыкновенное впечатление. Мало того что оно было прекрасно написано, о чем корабельщик, не умеющий читать, узнал, когда Сингамиль ему прочел черновик. Удивительно было и то, что табличка была вложена в глиняный конверт, такой, какой обычно посылают в царский дворец.

Набилишу не поскупился и выдал Абуни всего понемногу: сосуд ячменного зерна, немного кунжутного масла и довольно большую корзинку фиников. Мальчикам очень хотелось проводить Набилишу до ворот священной ограды, чтобы увидеть, как он войдет в ворота дворца. Но еще более сильным было желание скорее принести в дом припасы, которые на этот раз еще не были заработаны, а были получены в подарок от писца.

– Задумали послание самому Рим-Сину! Чего только не придумают эти ученики "дома табличек"! Ведь не учит же этому уммиа?
– кричал Шига, когда узнал, откуда припасы и как они получены.
– Игмилсин - добрый человек, я давно это знаю, - говорил Шига.
– Но время сейчас голодное, даже не знаю, можно ли взять все это. Ведь такое добро дорого стоит в наши трудные дни.

– Это подарок моему другу Абуни. Ведь мы неразлучны, как Гильгамеш и Энкиду!
– сказал не без гордости Сингамиль.

Он был счастлив и радостен. Все получилось даже лучше, чем он мог предположить. Разве мог он думать, что отец сам все сделает и представит сыну соседа получить за работу. Такого еще не было на памяти Сингамиля.

Вся семья Шиги собралась в маленьком дворе, огороженном глиняной стеной. Зерно, масло и финики стояли посреди двора, там, где все это оставили мальчики. Абуни и Сингамиль, гордые своей выдумкой, подробно рассказывали о разговоре с Набилишу, и Шига слушал их с великим вниманием. В это время послышались шаги, и в калитку вошел Эйянацир.

– Хорошо живешь!
– воскликнул он, оглядывая сосуд с зерном и все остальное.
– Я пришел за долгом. После злого ветра пустыни все переменилось. Мне нужно серебро, отданное тебе в долг. Вот твоя табличка с отпечатками ногтей. Ты не забыл, Шига?

– Как мог я забыть такой долг, взятый для закупки зерна? Я дни и ночи помню о нем. Но ты знаешь, Эйянацир, что нет у меня зерна для продажи, а серебро я отдал вперед, чтобы закупить у Хайбани ячмень всего урожая. Ураган сделал нас нищими и несчастными. Почтенный Эйянацир, я должен просить у тебя милости, подожди, пока не получу зерно нового урожая. Я выплачу тебе проценты, ты не прогадаешь. Но сегодня мне нечего тебе дать.

– А разве нет у тебя припасов? Я вижу хорошие припасы передо мной. Продай зерно из своих амбаров и отдай мне долг.

– Зачем бы я стал тебе врать, почтенный мой сосед? Ты давно меня знаешь. Я никогда никого не обманывал, потому и пользуюсь доверием людей. И сам многим доверяю. Поверишь ли, все, что у меня было в амбарах, я отдал в долг людям на моей улице, отдал, не ведая, что беда уже близко. Теперь мне никто ничего не может отдать. Люди в большой нужде, покупают зерно в пять раз дороже, да и купить скоро будет негде. Подожди, смилуйся!

– В твоем доме достаток, почему я должен терпеть долги?

Шига торопливо рассказал о подарке, о сыне, который составлял это трудное письмо, адресованное самому царю, рассказал об успехах Абуни, о том, что сын скоро будет верным помощником большой семье.

– Если он так грамотен, - ответил Эйянацир, - то отдай его мне в заклад. Я не говорю - отдай в рабство. Я предлагаю тебе отдать мне сына, пусть у меня поработает до тех пор, пока ты не выплатишь мне долга. Он будет у меня писцом, если сумеет. А может оказаться, что он вовсе не так грамотен, чтобы составлять долговые письма и другие таблички, тогда мы найдем для него другую работу. Твой долг велик, такой заклад я требую только по доброте своей.

Шига долго молчал. Его жена и дети с напряжением прислушивались к разговору, который был им не совсем понятен. А Сингамиль вместе с Абуни, скрывая слезы, ждали.

– Позволь мне завтра утром прийти к тебе с ответом, - попросил Шига.

Он боялся, что великий плач разразится в его доме и все соседи прибегут узнать причину. Он решил просить Эйянацира, чтобы он не ставил клейма и чтобы не считал Абуни рабом, а вроде бы взял на работу. И пусть никто не знает о рабстве, пусть думают люди, что сын уже сам может себя прокормить. Мысль эта приободрила Шигу. Он распростился с купцом так, будто никакого дурного разговора не было.