– Вернулся! Переписал все законы Хаммурапи, недаром я говорил тебе: "Учись, Сингамиль!" - Отец с восторгом рассматривал таблички, исписанные рукой Сингамиля.
– Хорошо владеешь тростниковой палочкой!
– похвалил отец.
– Я проверю, чтобы не было ни одной ошибки. Получив такую прекрасную работу, Нанни пожелает тебя сделать царским писцом. Да повыше меня. Ты будешь сидеть рядом с ним, в хранилище. Вот как обернулась к нам судьба!

– Проверь таблички, отец. Я хочу, чтобы Нанни был доволен. Но я не хочу сидеть с ним рядом. Я задумал другое, отец. Я хочу иметь свой "дом табличек". Мы получим кое-что за мою работу, купим кирпич, расширим наш двор и поставим скамьи для учеников. Я задумал стать хорошим уммиа, чтобы мои ученики запомнили меня на всю жизнь. Я хочу научить их понимать наши старинные сказания, хочу, чтобы они узнали все, что можно, про небесные звезды, чтобы умели хорошо подсчитать свои барыши, когда станут хозяевами поля или оружейной. Я приготовлю для них таблички с рецептами, они очень нужны, когда человек болен, а заклинатель не может ему помочь своими заклинаниями. И еще я задумал, отец... боюсь сказать, а надо...

– Что же ты задумал, Сингамиль? Разве мало того, что ты уже сказал?

– Я хочу, чтобы Игмилсин стал "отцом школы", а "старшим братом" я хочу сделать моего друга, эламита Гамиль-Адада из Вавилона. Я расскажу тебе об этом хорошем человеке, и ты сам пожелаешь позвать его к нам. Только его надо выкупить. Он раб в хранилище табличек во дворце Хаммурапи.

– Уту, великий и праведный, что задумал этот выдумщик! Или мой сын потерял разум? Где мы возьмем деньги для выкупа грамотного раба? И кто нам продаст грамотного писца из хранилища табличек Хаммурапи? И зачем тебе заниматься трудным и неблагодарным делом? Разве ты забыл свой "дом табличек"? Сколько раз ты хотел его оставить? Сколько раз проклинал тот день, когда я отвел тебя туда еще совсем несмышленым мальчишкой? Что ты придумал, Сингамиль? Я так радовался твоим успехам, я был рад, когда Нанни, такой суровый и неприступный, доверил тебе великое дело. Ведь законы Хаммурапи будет читать сам великий правитель Ларсы. А писал их ты, Сингамиль! Но самое удивительное, самое немыслимое - это твое желание сделать меня "отцом школы". Вот к чему я никогда не стремился и никогда не соглашусь на это.

– Очень жаль, - промолвил Сингамиль.
– Я представил себе "дом табличек" в нашем дворе, где будут учиться хорошие мальчики. Когда я думал об этом, я понял, что буду очень старательным, принесу пользу, меня будут ценить.

– Какая тут польза? Одни потери! Нанни платил бы тебе больше. К тому же во дворце писцы в почете и часто получают что-либо в дар. Я вижу ты не стремишься умножить свое достояние. На что ты будешь жить и строить свой дом? Я уже приглядел тебе невесту с приданым, но его будет мало, если ты не станешь трудиться в царском хранилище табличек. Абуни стал писцом в храме Нанна, а тебе пристойно быть царским писцом.

– Я рад, судьба к Абуни благосклонна, - сказал Сингамиль.
– Я думаю, он доволен и ничего лучшего не желает. А я задумал другое и буду стараться достичь цели. Не сердись, отец. Старательный писец-учитель не будет голодным. Но кроме пропитания, он еще может заработать благодарность своих учеников. Я не очень благодарен своему уммиа, он плохо нас учил. Если бы я не читал таблички, которые ты переписывал для Нанни, я бы был так же бестолков, как и другие ученики нашего уммиа. Согласись со мной, отец. И давай покупать кирпичи. Мы с Абуни притащим их от кирпичника и сами станем класть стену и ставить скамьи.

* * *

Прошло несколько дней, прежде чем Нанни прочел таблички, доставленные Сингамилем. Он не спешил передать их во дворец жрецу Иликуму, который знает, когда можно их прочесть Рим-Сину, что следует читать, а что нужно пропустить. Нанни приказал переписать их красиво и без единой ошибки.

И вот Имликум читает вступление к своду законов:

"Когда славнейший Анум, царь Ануннаков, и Эллиль, владыка небес и земли, устанавливающий судьбы страны, вручили Мардуку, первородному сыну Эйи, главенство над всеми людьми, возвеличили его среди Игигов, назвали Вавилон его славным именем, возвысили его над четырьмя странами света и установили в нем вечное царствие, чьи основания прочны, подобно небесам и земле, тогда-то меня, Хаммурапи, правителя заботливого и богобоязненного, дабы справедливость в стране была установлена, дабы погубить беззаконных и злых, дабы сильный не притеснял слабого, дабы, подобно Шамашу, над черноголовыми я восходил и страну озарял, Анум и Эллиль, дабы плоть людей была ублаготворена, назвали по имени"*.

_______________

* Перевод И. Дьяконова.

– Вот как!
– воскликнул Имликум.
– Хаммурапи возомнил, будто Вавилон - владыка над всеми да еще на вечные времена. Этого мы не покажем Рим-Сину. Это вызовет гнев владыки.

Еще больше не понравилась Имликуму заключительная часть свода законов Хаммурапи, хотя он отлично понимал, что правитель, написавший такие нужные для его страны законы, должен оградить свое писание от злых сил. Мало ли кто может присвоить себе эту честь!

Имликум понимал всю ценность этих законов, предусмотревших все стороны жизни царства Хаммурапи, да и не только царства Хаммурапи, но и многих царств. Верховный жрец Ура понимал, что законы Хаммурапи пригодятся царству Ларсы. Но он отлично знал, что владыка не потерпит похвалы по адресу Хаммурапи, который все больше возвышается и нисколько не считается с величием правителя Ларсы, победителя многих сражений, покорителя Исина. Не случайно отсчет дней в царстве Ларсы идет от дня покорения Исина.

"Я скажу ему, что не так уж ценны эти законы, но мы должны их знать, - решил Имликум.
– А что, если спросит, какие законы показались мне ценными? Кое-что прочту".

Имликум предстал перед великим правителем Ларсы с корзиной табличек. Поставив корзину на пол, он пал ниц перед владыкой и спросил разрешения доложить.

– Целая корзина табличек?
– удивился Рим-Син.
– Сколько же записано законов?

– Триста! Многие из них повторяют наши законы, записанные в давно минувшие дни, - ответил Имликум.