Внезапно ему показалось, что из этого морского похода он уже сюда не вернется, поход будет последним.

То ли от выпитой водки, то ли от нервного прошедшего дня к нему пришло впечатление, словно его настигла и теперь уносит от берега властная, горделивая волна. И вдруг показалось, будто он давно знал, что будет сидеть в этой гостиной в предчувствии, будто видит ее в последний раз, и захочет отказаться от плавания, от предложенной работы, а человек, сидящий напротив, скажет, что это глупость, а он будет упорствовать, что никуда завтра не пойдет, но, покинув этот дом, сдастся и отправится в проклятый офис.

– Завидую, - говорил Борис, вновь наполняя рюмки.
– Мне бы кто предложил прошвырнуться по морям-океанам...

– А я вот думаю отказаться, - проронил Забелин.

– И дурак! Здесь хочешь сгнить?! У меня - ладно, гиря семьи на ноге, умею только баранку крутить, поскольку имею две левые руки и башку, в которой одни хохмы, да и те про себя самого... Я даже не еврей, а так... просто устал. А у тебя - профессия!

– Да поздно уже...
– покривился Забелин.
– Вышел запал.

– Ну, чувствую, ты устал больше меня...
– Борис укоризненно покачал головой.
– Тебе же серьезную протекцию устроили! Молчание - золото, слово серебро, а замолвленное словечко - брильянт! Отвергни его - обидишь солидных людей. А придешь к ним снова - они тебя пошлют... Иди, скажут, к господу богу, у него своих забот нет...

Забелин посмотрел в потемневшее окно.

– Пойду.
– Тяжело приподнялся из кресла. Вновь ударила боль в бедро, спиралью спустилась ниже, кольцом охватив колено.

– Да погоди, жена придет, ужин сготовит... Посидишь между двух лиц противоположного пола с синяками на рожах, желание загадаешь...

– А ей-то как синяк пристроился?

– Да сплю беспокойно, двинул ей локтем... Шипит, говорит, теперь на работе не появиться, пудрится...

– Почему? Бьет - значит, любит. Или - ревнует, тоже неплохо.

– У нее другой аргумент, - вздохнул Боря.
– Не ревнует - значит, уважает!

– Давно я уже позабыл такого рода диалоги, - сказал Забелин.
– Но впрочем, сегодня с хозяйкой своей объясниться тоже придется...

– Относительно несостоявшегося брака по расчету?
– спросил Борис.

– М-да, - буркнул Забелин, надевая пальто.
– Жених уходит в солдаты, так что надейтесь и ждите, свадьба откладывается.

– Представляю восторг невесты, - сказал Боря. Поднявшись скрипучей деревянной лестницей, заваленной пакетами с мусором, на свой этаж, Забелин, открыв хлипкую входную дверь, сбитую из фанерных листов, вошел в коридор, куда незамедлительно выглянула невеста Нина.

Она уже собралась ложиться спать, и на ней был ситцевый халат, из-под которого выглядывала ночная рубашка.

– Ужинать будешь?

Забелин отрицательно качнул головой. Сказал, усаживаясь за обеденный стол в гостиной:

– У меня новости. Нашел работу.

– Прекрасно!
– воодушевленно произнесла она, присаживаясь напротив него со сложенными на коленях руками.

Забелин размеренно поведал о предстоящем ему морском походе неопределенного по протяженности срока, отмечая, как на лице сожительницы явственно проступает унылое разочарование.

– Значит, - вывела она резюме, - вступив в гражданский брак в начале осени, мы прожили в мире и согласии до самого ее конца, так? Результат, достойный Книги рекордов.
– В голосе ее звучал вызов.

– А что делать?
– спросил он равнодушно.
– Отказаться от работы и сесть тебе на шею?

– Я же сказала, что куплю тебе машину!

– Таксист - не моя специальность, - отрезал Забелин. Она поднялась из-за стола, нервно подошла к плите, включила под чайником газ и тут же его выключила, с силой крутнув обратно ручку регулятора.

– Почему-то только проходимцы мимо меня не проходят - подытожила с чувством.
– В общем, все ясно: сделал дело - бабу с воза.

– И получил землетрясение в пять баллов.
– Беспечно улыбаясь, Забелин встал, обнял ее за плечи.

От волос ее тянуло горьковатыми дорогими духами. Он почувствовал активную работу желез внутренней секреции - всех сразу, словно невидимый дирижер взмахнул палочкой и такой же невидимый оркестр грянул боевой марш.

– Да пошел ты!
– зло оттолкнула она его локтем.
– Нашел... дуру на общественных началах!

– Но, Нина...

– Ишь ты, умник!
– Лицо ее исказила гримаса ненависти и отвращения. Запахнув халат, она, передернувшись от негодования, отступила от него к стене.
– Решил хорошо устроиться! Дуру нашел! Ага! Поцелуй меня в задницу!