«У меня тоже плохое предчувствие насчёт этого места. От него прямо веет чем-то неправильным и приторно лживым» — наконец-то прекратив спор, произнесла обеспокоенная Витру.

«Грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет.»

…Аура ничего не показала. Самый обычный мужчина, искренне желающий мне помочь, пусть и также не против подсобить своим друзьям и близким. Он долго болтал со мной, вываливая на меня целые потоки информации, однако четыре сознания могут расправиться и не с таким. Узнав у него всё примерное расположение местных достопримечательностей и вообще всяких полезных местечек, я направился в город.

Стоило мне сделать всего пару шагов вперёд, как в нос ударил целый поток ароматов. В узких улочках, проложенных между домами, пахло пряностями, благовониями и солью морского ветра, пока запах корицы и мускатного ореха смешивался с ароматом сандалового дерева, жасмина и бог знает чего ещё. Казалось, в городе перемешивались десятки разных ощущений, образуя нечто совершенно новое и нераспознаваемое.

Вот только меня не особо прельщает такой секрет. Влив в духовную часть каплю силы, моё тело окутало волна очищающей энергии, не дающей любым ядам и благовониям повлиять на меня — единорог обладал мириадом полезных способностей, но слишком уж не любил людей.

«Скажу честно, если бы вы все были столь улыбчивы и приветливы как здесь, то к вам относились бы лучше… если бы не посчитали какими-то сумасшедшими. Потому что таково моё мнение о местных» — произнесла напряжённая Витру.

В чём-то она была права. Несмотря на то, что каждый встречный мной житель города носил явно дорогие цветастые одежды, а также мог похвастаться целой коллекцией драгоценностей на себе, больше всего смущали их улыбки. Практически каждый человек в этом блистательном городе улыбался по поводу и без, просто радуясь самому факты, что он жив.

Большая часть населения либо ходила группами, общаясь на свои темы и радуясь шутками, либо распивали какие-то вина. Внутри города не было стражников, бездомных или просто больных — абсолютно стерильная идиллия. Порой народ скрывался в своих дорогих белоснежных домах, но их ауры подсказывали, что и вдали от лишних глаз люди искренне рады каждой секунде своей жизни.

«Сеты бы всех тут пожрал… Мне кисло просто видеть их лица, но хотя бы спасает то, что им скорее всего как-то мозги промыли» — ехидно произнёс Барути.

«Но кто способен подчинить весь город и привести его к такому состоянию? Да и я не ощущала попыток как-то ментально повлиять на Аримана. Да и есть тут кое-кто, не столь одухотворённый» — ответила Витру, мысленно кивнув в сторону местного базара.

Расположенный посреди двух гигантских зданий, украшенных целой россыпью бриллиантов, изображающих звёздное небо, возле каждой из многочисленных палаток стояло по длинному дереву, прикрывающей место от палящего солнца. Но несмотря на это, именно здесь находились редкие личности, не испытывающих вечное счастье.

Низковатый чернокожий мужичок лет сорока хмурился, вцепившись длинными пальцами в свою поседевшую бородку, рассматривая предложенные ему редкие ткани и краски, идущие с ними. Рядом с ним стояло несколько человек хорошо вооружённой охраны, каждый из которых подозрительно озирался по сторонам, ища подлога. Вот только они, как и я, встречали только радушные взгляды и широкие улыбки.

Подойдя ближе, даже удалось услышать, о чём явный владелец каравана жаловался местному торговцу:

— … По какой причине цена в три раза ниже у других ткачей? Правду говори, чем товар плох? Разбойники награбленное вам сдали? Или чародей какой просто наколдовал эти тряпки? Ты знай, я в Напате не последний человек! Мой сын учится у Шаманов и скоро станет одним из Хранителей Нила! Он в раз всё распознает и тогда такое проклятие на тебя пошлёт…

Его суровые едкие слова были первой вещью, что смогла стереть вечную ухмылку у местных жителей. Продавец аж выпучил глаза и открыл рот от удивления, а во взгляде заискрило недопонимание:

— Добрейший господин, как вы можете говорить такие плохие слова! Вы рвёте на части доброе сердце одного торговца! Просто моя душа столь широка и порядочна, что я не могу требовать с вас больше, чем стоят эти прекраснейшие ткани! Прошу, возьмите их, и обрадуйте весь подлунный мир чудеснейшими одеждами!..

Пока разрастался этот спор, я на некоторое время замер, прислушиваясь к нему, параллельно рассматривая местечко. На рынке не было прочих людей издалека, а потому удавалось видеть местных, занимающихся привычным им бытом. Они расхаживали от одного продавца к другому, начинали с ним болтать о всяких пустяках. Рассказывали шутки, заключали какие-то споры и просто веселились, друг с дружкой, принося амфоры и кувшины с чем-то высокоградусным.