– Это рейд! Полиция уже в пути! – крикнул я, стараясь придать своему голосу необходимую долю страха. – Они ищут Ника! Они знают, что у него есть наркотики! Мы должны убираться отсюда!

Каждый раз. Как по мановению руки.

Это было похоже на наблюдение за тем, как тараканы разбегаются, когда ты включаешь свет на кухне - с этим я сталкивался только в своей первой квартире в Гайд-парке. Люди вставали, оставляли свои напитки на месте, оставляли сигареты и косяки в пепельницах и кокаин на зеркалах. Вечеринка, должно быть, продолжалась недолго, потому что, насколько я мог судить, никто не был слишком укурен или слишком пьян, чтобы двигаться. Было лишь быстрое бегство, когда люди повторяли угрозу облавы, и все разбегались, где бы они ни прятались.

Пройдя обратно на кухню, по итальянскому травертиновому полу, сквозь толпу, спешащую уйти, я вернулся к Бренту, который удивленно смотрел на меня.

– Мне срочно нужна бригада уборщиков, – сказал я ему.

– Да, мистер Барнс.

– Просто Лок, – резко поправил я его. – И мне нужно увидеть этих телохранителей.

– Они все с Ником в комнате для удовольствий.

Я даже не хотел этого знать.

– И где же? – спросил я, уже чувствуя, как начинает болеть голова.

– Внизу, у бассейна, там есть кабинка, – пояснил он смущенно. – Ты не сможешь ее пропустить.

– Повторяю, бригада уборщиков должна быть здесь, – потребовал я, немного повысив голос, чтобы он понял, что я говорю серьезно.

– Конечно, – быстро ответил он.

Толпа поредела, что было хорошо, и я вышел на задний двор, любуясь видом и широким патио с лоскутной бетонной плиткой и деревянной мебелью, которое располагалось под великолепным навесом из древних дубов. Дальше был сад кактусов и буйство красок, когда я спускался по широким ступеням из натурального камня, которые вели через террасированный двор, полный сирени и калифорнийских маков, утренней славы и полевых цветов. На небольших деревьях висели гирлянды, среди которых были цитрусовые - мандариновые, лимонные, помело - и грушевые деревья, а также одинокое авокадо. Широкая дорожка из плитняка вела через небольшой участок лаванды и фиолетового иссопа, а затем, по мере приближения к бассейну, - через наперстянки, петунии и лианы сладкого картофеля.

У бассейна было патио из бетона, окруженное подпорными стенками из натурального камня, а также полевыми цветами и листвой. Это был оазис. Это место должно было стать пристанищем, а Ник Мэдисон позволял людям в своей жизни обращаться с ним, а заодно и с собой, как с помойкой. В тот момент, когда я обходил бассейн и шел к огромной кабине, меня охватило раздражение, а когда я распахнул марлевые занавески и шагнул в помещение, я был вне себя от ярости.

На каждой свободной поверхности лежали люди, они пили, курили, нюхали, трахались, а в каждом углу комнаты сидел телохранитель. Ближайший ко мне парень вышел вперед, и я достал свое удостоверение.

– Я Локрин Барнс из Torus, – сказал я ему, и поскольку каждый раз, когда я входил в подобную ситуацию, я получал отпор, отношение, спор и даже физическую агрессию, я был потрясен, когда он кивнул мне, взглянул на остальных, и все они разом сделали коллективный вдох и стали ждать приказа. Очевидно, я был не единственным, кого гости Ника раздражали.

– Мне нужно, чтобы эти люди вышли, – сказал я, и охранник сзади выключил музыку, и наступила благословенная тишина, если не считать хрюканья, хныканья и мычания, которые сопутствуют сексу.

– Кто ты, блядь, такой? – заорал один голый парень, рванувшись ко мне.

Телохранитель справа от меня повалил его на пол лицом вниз, что я оценил, так как не хотел, чтобы на меня попали какие-либо жидкости.

Подойдя к огромному пуфику, я заметил, что на нем лежит на спине парень с женщиной, сидящей на его лице, над ним склонилась другая женщина, сосущая его член, а за ней, трахая ее, стоял парень, которого я принял за Ника Мэдисона, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не так.

Повернувшись, я обратился к ближайшему ко мне телохранителю.

– Мистер Мэдисон здесь?

– Сбоку, – сказал он мне. – Вот почему мы держим всех здесь. Это то, о чем он нас просил.

Конечно, он просил. Почему вечеринка должна прекратиться только потому, что, судя по всему, хозяин не хочет в ней участвовать?

Обойдя коттедж слева, я обнаружил в тени шезлонг, на котором раскинулся сам Ник Мэдисон, голый и без сознания.

Господи.

Я понял свою ошибку, допущенную несколько минут назад. Парень, которого я принял за рок-звезду, так бы и сделал, будь Ник Мэдисон хоть немного здоров. К сожалению, было совершенно очевидно, что это не так. Он выглядел как тень себя прежнего.

Я тут же снял пиджак и прикрыл его пах.

Он выглядел таким молодым и уязвимым. Бледный, с впалой грудью, впалым животом, скорее скелет, чем что-либо еще; он потерял вес, а также мышцы. Его каштановые волосы свисали на лицо, а темные круги под глазами можно было с первого взгляда принять за синяки. Этот человек был совсем не таким, как я ожидал, и сердце у меня екнуло, что мне не понравилось.

Наклонившись к нему, я осторожно потряс его.

– Пожалуйста, оставь меня в покое, – он прошептал жалкую мольбу. – Я ничего не хочу, я просто хочу спать. В больнице так трудно заснуть.