Вернувшись в каморку, завалился на матрас, не разуваясь, и моментально вырубился.

*** ***

– Проснитесь, больной. Пора принимать снотворное!

Может, Андрей и не обратил бы внимания на насмешливый голос. Тем более, что в сон уже давно пыталась пробиться бодрая музыка. Но рядом звякнуло, под локоть что-то подсунули, и плечо перетянули резинкой.

Парень распахнул глаза, скосил их на собственную руку.

Медицинский жгут. А под локтем – подушечка. Специальная такая, под руку подкладывают при заборе крови. В его каморке – двое. В военной форме, наручах и наплечниках, только халаты поверх небрежно накинуты. Видно, местная форма для военнослужащих медбратьев. Один из вояк сидит возле матраса, со жгутом возится. Второй – рядом. Страхует, не иначе.

– О, двое… без носилок, - хрипло спросонок проговорил Андрей. – И даже без лопаты…

– О, спящий красавец глазки открыл, - хмыкнул тот, что сидел рядом. – Кулаком работаем!

– Поесть же принести обещали, - пробурчал парень.

– Кровь сдают натощак, - сообщили ему. – Не знал?

Не спорить же с ними. Принялся сжимать-разжимать кулак. Шприц, пробирка. Давно известные противные манипуляции. Когда пробирку с его кровью убрали в ящик, сунули в руки пластиковую баночку.

– Знаешь, для какого анализа? Вон, туалет, - тот, что брал кровь, ткнул пальцем в знакомую уже дверь. – Иди, прямо сейчас собирай. Поесть тебе занесут.

Когда оба вышли, Андрей снова потопал в уборную – умыться. Вернувшись, уселся на матрасе, зевнул, потянулся. Так хорошо уснул! Нет, надо было им появиться с клятыми анализами. Занесут ему поесть… когда, хотелось бы знать?

Сколько времени вообще прошло? Огляделся. Не поймешь – ни окошка, даже наружу не выглянешь. Вот же попал!

Снаружи орала музыка, кто-то топал. Ощущение такое, что стадо слонов.

Время тянулось нудной тянучкой. И телефона нет, как назло – хоть узнать, который час. Мысли вернулись к пропавшему телефону и бумажнику с банковскими картами.

В принципе, то, что его покусали, и он какое-то время пробегал зараженным, пусть немного, но обнадеживало. Андрей смутно припоминал, как пришел в офис, бросил сумку с телефоном и всем прочим в раздевалке. И вышел покурить на крыльцо. Если так – и телефон, и кошелек по-прежнему лежат в его сумке, в офисе. Вопрос только, что там, в конторе, творится сейчас.

Парень не поверил своему счастью, когда замок снова громыхнул, и ему занесли поднос с едой.

Обед! Горячий. Господи, наконец-то!

О, армейская кухня. Андрей усмехнулся. С армии-то уж лет семь-восемь прошло, с тех пор армейской каши и не ел. Вояки, значит, с барского плеча с арестантом поделились.

Блин, вот кто он здесь, кстати? Заключенный, пациент на карантине? Пацаны-то поднос поставили и ушли, а он с голодухи забыл обо всем – не спросил. Хотя что они ему скажут? Эти – срочники. Небось, с военной части выдернули.

Ладно, придут же к нему еще. А пока поесть надо. Все равно ничего он сейчас поделать не может.

Снаружи по-прежнему лупила музыка. Кажется, стало даже чуть громче, чем было.

А может, просто так кажется. Андрей, расправившись с обедом, вытянулся на матрасе. От нечего делать стал вслушиваться в звуки снаружи. Музыка и топот. Топот и музыка. Сквозь них ничего больше и не слышно.

*** ***

– Рентген-аппарат привезут послезавтра, - пообещал усталый врач в халате поверх камуфляжа. Перед этим он выслушал путаный рассказ Андрея о нынешних злоключениях. – Запрос мы дали – у нас тут поломанных больше, чем планировали. Хирурги есть, но тебе-то надо снимок сделать, - он кивнул на загипсованный палец. – Что-то сейчас беспокоит?

– Ну, ноет, - пробормотал Андрей.

– Ну, так он и будет ныть, - врач пожал плечами. – Он и должен ныть! Раз сегодня только гипс наложили.

– Я вообще надолго здесь? – осторожно осведомился парень. – Дома родители, наверное, извелись.

– Ну, не только твои родители сейчас изводятся, - хмыкнул собеседник. – Домой пока никак. Где гарантия, что ты снова не запляшешь? Может, у тебя инкубационный период такой долгий. Или варьирует. В первый раз, как ты говоришь, тебя накрыло почти сразу. А в этот – накроет через сутки или двое. Вон, кого отпускает, разное рассказывают. Один час или два ходил, пока в глазах не потемнело. Другой – вообще до вечера ходил огурцом, и только уже здесь, у нас, вспомнил, как утром его укусила бешеная дамочка на рынке. А потом – смутно помнит, как танцевал в ночи на улице. В компании таких же.

– Значит, все-таки отпускает. Я поначалу вообще вспомнить не мог, как на пляже очутился. Только потом, когда эти набросились у больницы Моряков, вспоминать начал обрывками.

– Ну, денька два-три посидеть у нас придется в любом случае, - врач задумался. – Рентген-аппарат будет послезавтра, а вот УЗИ, ЭКГ и энцефалограмму, думаю, завтра уже сможем снять. Оборудование сейчас распаковывают.

– А почему так вывезли всех – за город? – Андрея ободрило то, что на вопросы отвечают.

– А куда?! В городе оставить такую толпу кусачих взбесившихся товарищей, которые себя не контролируют? – возмутился врач. – Вы ж еще и не все потом помните. А в моменте – так все в полном неадеквате.