— Наконец-то мы, блять, нашли вас, — говорит Райк, одна его рука находится под коленями Дэйзи, другая прижата к ее спине. Сначала я думаю, что они дурачатся, но на лице Дэйзи появляется едва заметное страдальческое выражение.

Я хмурюсь.

— Что случилось?

Райк очень осторожно ставит её ноги на землю, и она опирается на него своим весом.

— У неё вылетела коленная чашечка, когда она делала гребаное сальто назад, — объясняет он.

— Я была в образе, — добавляет она, наклоняясь, чтобы помассировать колено.

— Эй, прекрати, Дэйз, — он убирает её руку. — Подожди немного, сначала нужно приложить лёд.

Он поднимает на меня глаза, а затем полностью замирает, увидев Роуз.

— Перестань так на меня смотреть, — огрызается она.

— На тебе костюм Лили.

Это все, что он может сказать. Он смотрит на Роуз так, будто хочет её трахнуть.

Я даю ему подзатыльник.

Он несколько раз моргает, как будто только сейчас до его мозга доходит, кто она такая, а также личность её парня.

— Я просто, блять, удивлен. Дайте мне минуту, чтобы все это осмыслить.

Роуз поправляет парик на голове.

— Осмысли и двигайся дальше, — она смотрит на растерянную Дэйзи. — Это длинная история. Я расскажу тебе всё в комнате, — она спрашивает: — Куда ты убежала?

— На улицу, — говорит она ей. — Мне просто нужен был свежий воздух.

Лифт резко останавливается на нашем этаже, и Дэйзи чуть не падает на землю, опираясь на одну ногу. Не спрашивая, Райк быстро поднимает Дэйзи обратно на руки. По её лицу расплывается улыбка.

Я внутренне качаю головой. Затем мой телефон жужжит за ремнем, отвлекая меня и заставляя достать его.

Лили: Это второй лучший день в моей жизни. Режиссер только что случайно коснулся моего мизинца!!!

Я так, блять, улыбаюсь, что слышу, как мой отец кричит на меня за это. Он часто это делал, когда я был маленьким. Будь серьезным хоть раз в своей, блять, жизни, Лорен.

Улыбка исчезает. Я пишу ответ: Какой первый лучший день? и мгновенно нажимаю «отправить».

Она быстро отвечает.

Лили: День, когда я влюбилась в тебя.

Я закрываю глаза на секунду и пытаюсь вспомнить тот день. Пытаюсь телепортировать свой разум туда. Но на каждое тепло — холод. На каждую унцию света — чернота.

На каждое счастливое воспоминание — горе и боль.

Я не могу вспомнить тот день, не проползая через всё это.

Поэтому открываю глаза и позволяю туману рассеяться.

Всё в порядке.

У меня будут новые лучшие дни с Лили Кэллоуэй.

Я это чувствую.

9. Лили Кэллоуэй

.

0 лет: 03 месяца

Ноябрь

Наша ежегодная традиция празднования Дня благодарения канула в Лету, похороненная вместе с другими обычными делами, которые я больше не могу делать. Обычно мы обедали в закусочной «У Лаки» перед тем, как присоединиться с семьей, но последний раз я была там три месяца назад: на мой двадцать первый день рождения, когда менеджер отказался закрыть жалюзи.

На прошлый День благодарения единственными людьми, знавшими о моей сексуальной зависимости, были Роуз, Коннор и Райк. До всего этого мы просто сидели за семейным обеденным столом, неся в сердце ложь. Теперь, когда моя зависимость стала достоянием общественности, это событие стало ещё более неловким и неудобным для каждого участника.

Моя мама даже не взглянула на меня, и груз медленно поднимается с моей груди, когда мы делаем перерыв перед кофе и десертом.

— У нас будет сестринское собрание? — спрашивает Дэйзи, запрыгивая на дубовый стол нашего отца.

Роуз сказала, что ей нужно сообщить нам что-то важное, поэтому мы вчетвером удалились в кабинет, пока мама не позвала нас обратно к пирогу.

Я сажусь на уродливое кресло с принтом турецкого огурца, пружина впивается прямо в мою попу. Молча мечтаю о кожаных диванах Хэйлов, в которые я могла бы погрузиться.

— Коннор сделал предложение? — спрашивает Поппи, её лицо уже озаряет улыбка. Она садится в позу лотоса на замшевом диване.

Роуз вздрагивает от удивления.

— Конечно, нет.