Шрифт:
– А, вот и вы, входите! И закройте, пожалуйста, дверь, Дмитрий Фролович.
Отсюда Евгения Светляченко будет всю предстоящую неделю руководить операцией. Комнату для отдыха персонала в гостинице «Космос» полностью переоборудовали для ее нужд. Рядом с холодильником столик с холодными закусками. Большой письменный стол в форме буквы «Г» напоминал стол в кабинете Евгении, даже фломастеры лежали на тех же местах. На экране правого монитора призывно помигивал курсор, сигнализируя о готовности компьютера к работе. Когда завершится безопасная дистанционная передача данных, он будет стоять в вычислительном центре КГБ или каком-нибудь специальном бункере. На экране левого монитора транслировалась запись с камер видеонаблюдения. На стене, над диваном и креслами, висел впечатляющий барельеф с панорамой Москвы, в который были вставлены сотни лампочек: они светились в окнах многоэтажек и кремлевских звездах. Перспектива не совпадала с видом из гостиницы (мастер, похоже, стоял на колокольне Ивана Великого), к тому же сегодня в столице облачно. Утром атмосферное давление упало, и тучи, все тяжелея и тяжелея, плыли на юг. Они напоминали уставших серых китов, и Дмитрий предполагал, что ветер принесет их к Ленинским горам. Разгонять тучи перед церемонией открытия не планировалось – Спартакиада проходила в помещении и не зависела от погоды, в отличие от летних Олимпийских игр. Но из-за ударов молний, отключения электричества и прочих неполадок могли возникнуть перебои. В последние недели Дмитрий каждую ночь просыпался от кошмаров. Он уже поручил разработать план действий на случай всех мыслимых и немыслимых обстоятельств. Так он думал. Однако в корпусе гостиницы «Космос», предназначенном для заседаний, размещались тонны вычислительной техники – всегда есть слабое место. Один только ввод в эксплуатацию компьютеров для участников занял несколько дней, и оставалось еще многое сделать до стартового выстрела. Так что неожиданный вызов к генерал-майору Светляченко ощутимо нарушил планы Дмитрия, и он даже не пытался это скрыть.
– Что с тобой, Совушка, я думала, ты будешь рад выпить со мной чайку, – сказала Светляченко и похлопала по дивану.
Спустя полчаса Дмитрию позволили вернуться к работе. Он уже был у звукоизоляционной двери, когда генерал-майор Светляченко тихо воскликнула «А!» и попросила его задержаться. Она предложила внести «еще парочку крошечных», но существенных «оперативных изменений».
– Это невозможно, – перебил Дмитрий. – То есть, я считаю… с моей точки зрения, было бы спортивнее…
– С твоей точки зрения ты не видишь ситуацию в целом!
Дмитрий понимал, что это означает.
– Но все же… Возникнут вопросы. Как, по-твоему, я должен с этим разбираться?
– Да брось, Совушка, ты же ведущий ум Спартакиады, – возразила Светляченко, – ничего толком не знаешь, а уже предсказываешь огорчение со стороны комитета. Я уверена, что большинство трижды перекрестится тайком, никто не будет копать. К тому же наши люди круглосуточно держат все и всех под контролем. Так что при необходимости примем ответные меры. Я сообщу план действий, как только машины выдадут первые результаты.
– Я сейчас, только волосы высушу, – крикнула Евгения через дверь ванной, – пусть Галушка пока посидит. Слышишь, Ксеня?
Секретарша слышала, и Ласканов, соответственно, тоже.
– Дело в шляпе, – сообщил похожий на кусок теста лейтенант. Маковое зернышко в уголке рта выдавало, что он умыкнул что-то со стола с закусками. С торжественной серьезностью участника самодеятельности он извлек из-за кресла алюминиевый чемодан. – Вот, хороший образец!
Евгения готова была закрыть глаза на кражу еды, но не на очередное своеволие в отношении приказов.
– Я же ясно сказала, сразу к Изотову, в копировальное! Пленки нужно переписать как можно быстрее.
Ласканов придал ускорение своей массе и выкарабкался из кресла.
– Не выпендривайся, Гриша. Раз уж ты здесь, обсудим еще одно небольшое специальное поручение. Напалков говорит, почти на каждом этаже есть компьютер, подключенный к телевизору. Мне нужен список таких номеров, и, как только завтра команды отправятся на соревнования, проверите все кассеты с записями, какие найдете!
На экране монитора, подключенного к камерам, транслировалась генеральная репетиция церемонии открытия: пионеры с картонными перфокартами промаршировали на сцену и выстроились на пустой лестнице. Единицы и нули на табличках, которые они держали перед камерой, постепенно сложились в приветствие в двоичном коде. По незаметному сигналу пионеры одновременно перевернули таблички и поприветствовали участников Спартакиады вербально. На матричном дисплее один за другим высветились цифровые коды всех братских стран-участниц: 024… 100… 192… 200… 278… 348… 408… 496… 616… 642… 704… Цифры превратились в буквы кириллицы, окружив пиктограмму:
Автор неизвестен. Значок участника Всесоюзной математической олимпиады в Киеве, 1969 года
Пионеры опустили таблички и замахали в камеру. Мальчики в национальных костюмах станцевали «казачок»; молодежная команда Федерации художественной гимнастики выполнила комплекс упражнений. На заднем плане пионеры сложили из табличек компьютер, и на последних звуках музыки из него выпорхнул голубь мира. Председатель комитета Спартакиады вышел к трибуне, кивнул. Смена кадра.
Логические элементы
Ленинград, 1948 год
«В Москву! В Москву!» – кричали все: герои книг и жильцы переполненных бараков, посетители временных столовых и прохожие у входов в подвалы, где тайком курили школьники, показывая друг другу коварные приемы и подслушивая учителей. Даже в Ленинграде некоторые взрослые не скрывали страстного желания получить разрешение на переезд в Москву. Мать Леонида, однако, стремилась в Киев.
Точнее, Ирину Кирилловну Птушкову тянуло в Феофанию на окраине Киева, где располагался монастырь, который на днях преобразовали в техническую лабораторию.
«Тебе понравится, я уверена. Вокруг дубовые рощи…» – Аргумент не убеждал Леонида. Стрелки, обозначавшие наступления, и линии фронта дважды пересекали [2] столицу Украинской ССР, и на школьной карте виднелись многочисленные точки от булавок. Вернувшись в Ленинград после снятия блокады, он понял, что могут представлять собой эти точки. Достаточно сложить два и два, считал он, и станет очевидно, как выглядят Феофания и прочие районы и пригороды Киева: дубовые рощи теперь закрытые зоны, там наверняка полно мин и неразорвавшихся бомб. Это было похоже на правду, но Леонид не особо старался убедить мать, наверное, потому, что знал: она припомнит ему заметку, написанную им несколько недель назад для стенгазеты. И в самом деле, мама незамедлительно указала на основной тезис, который он позаимствовал у Всесоюзного радио: «Именно там, на дважды выжженной земле, сейчас строится лучшее будущее».
2
Имеется в виду битва под Киевом в июле – сентябре 1941 года, известная как «Киевский котел» и закончившаяся разгромом Красной армии, и Киевская наступательная операция (3-13 ноября 1943 года), в результате которой столицу освободили. – Примеч. ред.