– Нам хватит! – Обрадовалась богиня и саламандры исчезли, а вместо огненной девушки возникла самая настоящая, обычная, ну, хорошо – очень симпатичная! – молодая женщина. – Кстати, я – Яна!

– Ну, пошли, Яна… - Я оттопырил локоть и приготовился провести два очередных скучных часа в своей жизни…

…- Папочка! – Янка взвизгнула, обнимая высокого старика, с явно военной выправкой и удивительно зелеными глазищами, совсем не выцветшими за годы.

Глянув на Дениса Степановича, мысленно прикинул его в молодости и присвистнул – это сколько же девичьих сердец он покорил!

– Папочка-папочка-папочка! Как же соскучилась! – Богиня прижалась к отцу так сильно, что я испугался, что она его и раздавит, но не тут то было!

Старик не только выдержал божественные объятия, но и сам, в ответ, обнял дочурку так, что у той что-то хрустнуло, в области ребер.

Надеюсь, телефон…

Покрутив доченьку вокруг себя, Денис Степанович глянул на меня так, что захотелось вытянуться во фронт, щелкнуть каблуками и гаркнуть во все свое горло…

Но, я справился.

Вот ведь как бывает – я же последние лет десять считал, что меня никто «одним взглядом» не построит!

Ага, наивный…

Остается надеяться, что подобных Денису Степановичу теперь не делают, а то я совсем разочаруюсь в своем совершенстве!

Пожав мне руку, на удивление очень аккуратно, без попыток поиграться в «мужественность», дедок провел нас в зал и захлопотал, одновременно раздвигая стол, ставя чайник, доставая бутылку «Кутузова» и строгая вместо закуски маринованные корнишончики, буженину и черный шоколад с грецким орехом.

В разные тарелки, разумеется.

Янка кинулась помогать папе, а я занялся походом по шкафам, разглядывая разноцветные и сильно потрепанные корешки книг.

Серия «ЖЗЛ» - классика, но мне никогда особо не нравилась, хотя, не скрою, были там отдельные тома, которые молодняку надо читать каждый день, пока каждая строчка как от зубов отскакивать не станет!

А вот «Цель жизни. Записки авиаконструктора» - Это - Ильюшин, это – сила! В юности зачитывался, не понимая всего, а вот теперь держу на «Киндле», в «любимых», очень, знаете ли, мобилизует…

Ведя пальцами по корешкам наткнулся на тоненький, явно от детской книги и, не сдержался, выдернул.

Увидел обложку и, не вру, аж слеза покатилась из глаз:

«Найду и сожру я ленивца Обжору!

Оставлю от Жоры косточек гору!»

Анатолий Мошковский, «Пятеро в звездолете»!

И как раз в том издательстве 1975 года, которым я зачитывался в деревне у бабушки Чайкен!

– Я думал, вы, Корней, по моложе будете… - «Спалил» меня Денис Степанович. – Это детям шестидесятых ближе…

– «Не суди о книге по обложке»… - Усмехнулся я и попытался поставить книгу на место. – А эта… Детство – одним словом…

– Оставьте себе. – Старик придержал меня за руку. – Редко сейчас встретишь мужчину в хорошем костюме, с дорогим фотоаппаратом, с хорошим книжным вкусом и… Увлеченным моей дочерью!

– У вас прекрасная дочь. – Я развел руками, надеясь, что моего вампирского обаяния хватит, чтобы обмануть старика.

– Чтобы любить Лейли, надо быть Меджнуном… - Вздохнул Денис Степанович. – Чтобы любить Янку надо быть сумасшедшим, а у вас, молодой человек, этой черты я, как-то не наблюдаю.

– Ну… Если я здесь, значит, совершенно точно, сумасшедший! – Я положил книжку на полочку, искренне надеясь не забыть ее забрать с собой.

Нет, так-то я могу скачать ее с любого книжного сайта, но хочется вот эту, именно ее!

– Папа, Корней, садитесь за стол! – Янка, хлопочущая по домашним делам как-то так удивительно раскраснелась и стала просто чудо как хороша, прямо в папу, честно скажем.

А вот мамы в квартире не наблюдалось.

Ни «женской рукой», ни безделушками, ни единой фотографией.

– Эх, за знакомство! – Денис Степанович поднял бокал с коньяком, источающим неповторимый, терпкий аромат хорошей выдержки.

Я сделал маленький глоток и замер.

Вот, голову даю – не «Кутузов» это!

И не «Камю», не «Шустов» и не «Хеннеси», который я терпеть ненавижу!

И не «Арарат»…

– Это «Наири»… - Старик усмехнулся. – Повадился ко мне тут сосед таскаться, пришлось тару менять, от греха подальше.

– Гнал бы ты его, пап! – Янка, вроде только-только пригубившая свои пять грамм раскраснелась и стала удивительно желанна.

Я аж головой помотал, пытаясь сбросить наваждение, но…

Не получилось.