Шрифт:
— Феликс, — решаюсь задать вопрос, который мучает нас обоих, — так кто же будет вместо него? Кто станет преемником?
— Не знаю. Кто-то из капореджиме. Все договоренности будут соблюдаться, если ты пожелаешь их продлить. Как и со всеми остальными.
В договоре есть такой пункт, поэтому я правда не переживаю.
— Знаю. Я не об этом.
Но он не отвечает. Отворачивается и смотрит вдаль, туда где начинает темнеть небо. А меня захлестывают воспоминания почти четырехлетней давности, когда не стало папы. И четкое осознание того, что я выжила только потому, что рядом был Демид.
Кончиками пальцев касаюсь его руки.
— Тебе будет трудно, Фел. Больно и невыносимо. Просто помни, что я рядом.
Он наклоняется и на миг утыкается в мои пальцы лбом.
— Спасибо, Ари.
***
Мам и отчим ушли в гости к друзьям и взяли с собой Катю, а я осталась сидеть на просторной террасе за столом с ноутбуком.
Только что закончилась лекция, нужно сделать задание и отправить на проверку преподавателю. Затем связаться с техническим отделом и выяснить, были ли устранены неполадки с одним из серверов майнинг фермы. Феликс попросил.
С самого утра не покидает тревожное ощущение. Возможно, это связано со вчерашним разговором с Феликсом. Возможно, последствия сна, в котором полночи Демид пытался убить Винченцо.
Не знаю, почему именно он, но хорошо помню страх, который мне снился. Я боялась не за Винченцо, а за Демида, мне хотелось остановить его, объяснить, что не надо его убивать, он и так умирает. А так Феликсу придется мстить или посадить Демида в тюрьму.
Феликс уже однажды это сделал с моей помощью, я больше не могла такого допустить. Но не могла сказать ни слова, язык с трудом ворочался, губы не размыкались. Я хваталась за Демида, за пистолет, а он кричал, что я предательница, отталкивал и шел дальше.
Хлопает калитка, поднимаю голову. Вздрагиваю и больно щипаю себя за руку. Это галлюцинации или мой сон продолжается наяву?
Потому что от ворот к дому по выложенной камнями дорожке идет Демид.
Глава 16-1
— Госпожа Покровская, нам вмешаться?
— Не стоит. Все в порядке. Проследите, чтобы мои пока не возвращались домой.
— Они в курсе, ваша мама будет ждать, пока вы не позвоните.
— Хорошо, спасибо, — достаю наушник из уха, кладу рядом с телефоном, а сама смотрю на мужчину, который размашисто шагает по направлению к дому, и мурашки по телу бросаются вскачь.
Все как тогда. Все как в тот день, когда я в последний раз в жизни сказала, что люблю его.
Демид как в прошлый раз заслоняет широким торсом дверной проем. Окидывает взглядом террасу, проходит внутрь, упирается руками в стол.
— Привет. Не ждала?
И меня мощным потоком воспоминаний забрасывает в прошлое.
Все это уже было.
Воздух, наполненный гремучей смесью запахов дорогого парфюма, табака и мужчины. Возвышающиеся надо мной рельефные мышцы, увитые крупными венами. Крепкие запястья, на одном из которых защелкнут браслет с часами.
Другая марка, но они тоже заоблачной стоимости. Демид себе не изменяет.
Не дожидаясь ответа, отодвигает стул, садится напротив.
— Даже «привет» не скажешь?
Сейчас у меня другой дом, и я сижу не в тесной комнатке, а на большой террасе. И наша дочь не в моем животе, хоть она по-прежнему маленькая и беззащитная. Но меня все равно бросает в дрожь от его голоса.
«Не бойся, сама ты мне нахер не нужна».
Отодвигаю телефон и складываю руки на стол, отзеркаливая его позу.
— Здравствуй, Демид.
— Не спросишь, зачем приехал? — Демид приподнимает уголки губ, даже не давая себе труд выдать этот хищный оскал за улыбку.
Пожимаю плечами, давая понять, что нет, не спрошу.
— Думаю, сам скажешь, раз ты уже здесь.
Он наклоняется над столом, его руки оказываются в сантиметре от моих, и я инстинктивно их одергиваю.
Демид меняется в лице, его взгляд темнеет.
— Не бойся, Арина. Я все знаю, я не стану тебя трогать. Не хочешь рассказать, что с тобой произошло?
— Нет. Я справляюсь.
— Я вижу. Дергаешься от любого движения. Я серьезно, Ари, — он придвигается ближе, а я шокировано замираю оттого, что он назвал меня по-новому, — расскажи мне. Все же было нормально, я помню.
«Тупая и беспринципная тварь», «маленькая лживая сучка»...
Неимоверным усилием воли сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не заорать: «Что ты помнишь? Что ты вообще знаешь обо мне?»
— Со мной все нормально, Демид, — отвечаю сухо, — у тебя нет причин волноваться.