— Кто же в таком случае лжет, маркиз? Король, поручивший мне получить их, лорд Эктон, ваш начальник, или вы сами?

Лицо маркиза пылало, он оглядывался, пытаясь найти в ком-нибудь поддержку. Но теперь уже все смотрели на него сурово и твердо.

— Отвечайте, маркиз, кто взял деньги? Их действительно не было, или же король ничего не знал о них, или же лорд Эктон приказал вам не передавать мне деньги? Или, быть может, вы действовали по собственной инициативе?

— Ваше высокопреосвященство, я всегда действовал по распоряжению начальства.

— Давайте пойдем по порядку, Такконе. Были деньги или нет?

— Нет, не было.

— Значит, король лгал.

— Но, ваше высокопреосвященство, что вы такое говорите?

— Тогда лгал лорд Эктон.

— Ваше высокопреосвященство!

— Лгали вы!

— Клянусь честью!

— Маркиз Такконе, вас прислал сюда лорд Эктон в качестве казначея. Но сам же Эктон по поручению короля отдал вам приказ вручить мне эти пятьдесят тысяч дукатов для нужд войска. Поэтому приказываю вам, как казначею нашей армии, немедленно отправиться в Мессину, получить деньги и доставить их сюда. А не сделаете этого, доложу королю, что вы потеряли их.

— Но, ваше высокопреосвященство, поручение лорда Эктона…

— Лорд Эктон, если хотите знать мое мнение, послал вас сюда для того, чтобы проверить, что я тут делаю. И я немедленно удовлетворяю его любопытство, демонстрируй ему, как я действую. Здесь я — генеральный викарий короля и его oiler ego [62] . Я располагаю всей полнотой власти. Прикатываю вам получить деньги которые вы должны были передать мне прежде, когда они были нам крайне необходимы. Но вы ничего не сделали. Потрудитесь заняться этим теперь. Вам нет необходимости задерживаться за столом. Я велел приготовить карету, которая и доставит вас в Мессину. Я позволил себе отдать распоряжение погрузить в нее и ваши вещи. Вы только что прибыли и еще не успели распаковать багаж. Можете идти.

Маркиз Такконе поднялся, потрясенный. Он стоял неподвижно, не веря своим ушам.

— Прошу вас, маркиз, идите. Это приказ. А вы, господа, не беспокойтесь. Синьор Такконе отлично сумеет найти выход сам.

Когда маркиз удалился, разговор пошел оживленнее. В какой-то момент кардинал обратился к полномочному представителю султана:

— Ахмет, что я вижу? Вы пьете апулийское вино? Я думал, ваша религия запрещает употреблять алкоголь. Я даже приказал приготовить специально для вас чай с мятой, апельсиновый сок и напиток с янтарным цветочным медом…

— Ваше высокопреосвященство, — ответил турецкий генерал, уже явно разогретый алкоголем, — Высокая Порта воюет с неверной Францией и ее генералом Бонапартом. Мы здесь для того, чтобы защитить христианского короля обеих Сицилий, оказавшегося в опасности. Мы союзники христиан…

— А вино, генерал?

— В знак единения.

Ахмет высоко поднял бокал, и все присутствующие принялись провозглашать тосты за здоровье короля Неаполя, за Высокую Порту, за императора всея Руси и за английского короля. Ахмет, хоть и смущаясь, с удовольствием осушал один бокал за другим.

— А теперь, — строго сказал кардинал, — поговорим о серьезных делах. Как вы знаете, уже несколько месяцев, как я получаю настойчивые письма от короля и королевы и лорда Эктона, которые, похоже, обеспокоены только одним — нашим чрезмерным милосердием, проявляемым к патриотам, которые сдают оружие и просятся в плен. Они требуют наказаний, наказаний и наказаний. Вы знаете, я неизменно отвечал им, что наша задача освободить королевство и обеспечить монархам преданность подданных, а отнюдь не беспощадно мстить и проливать реки крови. Чем ближе мы к Неаполю, тем все более вероятно, что наше продвижение превратится в кровавую бойню, которая вознесет ко Всемогущему вопли ужаса. Не будем строить иллюзий. Большая часть командиров в народном ополчении — люди темные и жестокие, а их воинские соединения состоят из лаццарони — негодяев, привыкших грабить, насиловать и убивать. И мы должны сделать все, чтобы помешать им творить зло. Неаполь — огромный город, там живут сотни тысяч людей, и мы вряд ли способны контролировать толпы лаццарони, практически ничего не можем сделать. Что посоветуете?

— Ваше высокопреосвященство, — заговорил генерал Ми-шеру, — на меня тоже оказывали сильнейшее давление, требуя применять крутые меры к патриотам. Кое-кто при дворе… — он осмотрелся, словно хотел убедиться, что рядом нет нескромных ушей, — хотел бы вешать всех восставших. Я полагаю, этого следует избегать. Император России глубоко огорчился таким поворотом событий. Не так ли, генерал Белли?

Белли степенно склонил голову в знак согласия.

— Я тоже такого мнения, — присоединился адмирал Фут. — Англия — страна демократическая. Общественное мнение там очень много значит. После того, что случилось во Франции, после якобинского террора король хочет мира и не простил бы других кровопролитий. Уже сейчас разграбление Кротоне и Альтамиры вызвало серьезное недовольство при дворе. Главнокомандующий адмирал лорд Кейт в письме контр-адмиралу Нельсону выразил опасения в связи со случившимся.

— Вы знаете, что в Альтамире, — подчеркнул кардинал. — я оставил открытыми ворота, выходящие в сторону Неаполя, предоставив тем самым осажденным вражеским войскам возможность покинуть город ночью, чем они и воспользовались. А остались бы — их безжалостно уничтожили бы. Я намерен сделать нечто подобное и в Неаполе. Следует что-то придумать, чтобы французы и республиканцы могли сдаться как можно быстрее, и надо выпроводить их из города по суше. Как вы считаете?

— Совершенно с вами согласен, — ответил Мишеру.