— И ты веришь в Бога даже сейчас? — удивилась Марта.

— Но как же не верить в Него? Только на Него и остается надеяться, — и она застонала, пытаясь привстать. — И вообще я больше полагаюсь на Господа, чем на людей, — она взглянула на огонь, вырывавшийся из окон дома, и прошептала: — Бандиты уничтожили все. Мы остались ни с чем, — она опять опустила голову на колени Марты и засмеялась.

Марта растерялась, услышав ее смех.

— Не смотри на меня так. Я не сошла с ума. Смеюсь, чтобы поиздеваться над неудачей. Смеюсь, потому что мы с тобой остались живы. И у нас есть еще Оресте, Антониетта, дети и крыша, которую найдем там, в церкви. Ее, как мне кажется, еще не сожгли. Сегодня никто не может надеяться на большее, — добавила она со вздохом, а потом вдруг встревожилась: — Боже, Марта, а деньги и драгоценности, где они?

— Не волнуйся, они в повязке на ноге Марко. Забыла? Сама же велела спрятать там.

Она ничего не ответила. С усилием приподнявшись, взглянула на Марко, лежавшего на земле завернутым в одеяло, из-под которого виднелись забинтованные ноги. Она смотрела на них, не веря своим глазам, и опять рассмеялась.

— Никто лучше тебя не сумел бы утащить из-под носа у этих бандитов деньги и драгоценности! — воскликнула она и дотянулась до Марты, чтобы поцеловать ее. — Ты просто сокровище!

— Ты ангел, дочь моя, — шепнула Марта, гладя Арианну по голове. — Всегда светлая и сильная, несмотря на несчастья, которые преследуют тебя с таким упорством, что страшно делается.

— А я теперь уже ничего не боюсь. Все самое страшное со мной уже произошло. Джулио и Сальваторе погибли. Мы бежали из Милана. У сына сломана нога, я убила человека. А теперь сожгли мой любимый дом. Что еще может случиться?

Марта лишь молча покачала головой. Арианна перевела взгляд на горящий дом. Кто знает, с ужасом подумала она, что делается в Милане, а вдруг и там…

Однако не надо отчаиваться, у меня есть небольшой запас продуктов, деньги, и со мной люди, что любят меня. А у всех у нас вместе в нескольких шагах отсюда есть церковь, которая, конечно, даст нам приют. А потом… потом приедет падре Арнальдо.

Она вспомнила, что Оресте еще ничего не сказал о нем. Да и как он мог успеть? Старик прибежал едва дыша и сообщил, что приближаются грабители. Тут появились Оресте и Антониетта с Ассунтой, обе в слезах. Оресте горестно смотрел на пылающую виллу, безвольно опустив руки.

— Ну не стой как столб, — сказала Арианна, — возьми Марко и пойдемте в церковь Сан-Лоренцо. У дона Альберто, конечно, найдется угол, чтобы мы могли переночевать.

Оресте, не говоря ни слова, поднял Марко и прижал его к груди.

— Ну а где же падре Арнальдо?

— Я не нашел его. Он уехал в Рим. Я не знал, что делать, и вернулся сюда. Можете написать ему. Хотите, сейчас же повезу письмо в его епархию в Варезе. Там знают, как доставить ему весточку от вас.

— Марта, помоги-ка подняться, — попросила Арианна. Она с трудом сделала несколько шагов. — Еще, кажется, могу двигаться.

А ты, Оресте, не беспокойся. На сегодня с нас уже хватит бед. Завтра съездишь в Варезе. Сейчас пойдем искать кров, где сможем дать отдых нашим несчастным костям.

Она проснулась и увидела возле своих ног скамью для молитвы, а над нею распятие. И снова закрыла глаза. Нет, ничего подобного не может быть. Она спит, и ей снится сон.

Арианна протерла веки кулаками и опять открыла глаза. Нет, это не галлюцинация — скамья и распятие никуда не делись. Она попыталась подняться. Все тело ныло, и она чувствовала себя совершенно обессиленной. Кое-как повернувшись на бок, увидела рядом раскладную кровать и спящих на ней Марко и Ассунту. Посмотрела в другую сторону — на полу лежали одеяла. И тут вспомнила — они в комнате дона Альберто, он поместил их у себя на ночлег. Единственную постель в этой крохотной келье они отдали детям, а сами — она, Марта и Антониетта — уснули на полу. Теперь все стало совершенно ясно.

Она утешила себя словами, которые не раз повторяла Марте в последнее время: «Все худшее уже позади». Все, что произошло, представлялось ей какой-то злой шуткой, глупым фарсом. Будь у нее силы, она до слез посмеялась бы над собой и своим надуманным оптимизмом. Худшее безгранично, оно не имеет конца. Еще накануне, за день до прихода грабителей, у нее оставались какие-то продукты, деньги и жила надежда, что падре Арнальдо немедля поспешит к ней на помощь. С его приездом, думала она, самые трудные проблемы будут тотчас разрешены. Конечно, она понимала, что падре Арнальдо не воскресит Джулио и Сальваторе, но он позаботится о ней, поможет деньгами, и она хоть на минуту прислонит к нему свою больную голову.

Тогда сможет, наверное, сомкнуть глаза и проспать несколько суток подряд — осуществилось бы ее безумное желание ничего не видеть и забыть все, что произошло. Лишь несколько суток, разумеется, но их хватило бы, чтобы собраться с силами. Но падре Арнальдо далеко, так что придется в одиночку бороться с безумием, которое готово охватить ее. Она не может допустить ничего подобного. Она обязана позаботиться обо всех, кто рядом с нею. Их жизни, их существование сейчас целиком зависят от ее способности выдержать удары судьбы, устоять под градом бед, обрушившихся на них в столь трудные дни.