Поэтому я, протянув руку, выдал дочери двух крайне могущественных русских миллиардеров смачного щелбана, а затем, когда глаза девушки вновь обрели хоть какую-то осмысленность, спросил:

— Ты зачем за мной следила?

— Ну и как вы к этому пришли? — спросил я сидящего передо мной человека, осторожно прихлебывающего очень слабый кофе.

— А разве не ясно? — отвлекшись от кофе, он поднял на меня глаза, — Ты бы ликвидировал любого, кто за тобой следит. Кроме неё. И то…

Сахарова, похмельная, помятая и несчастная, прижимала ко лбу упаковку со льдом. Тот щелбан был далеко не единственным за время нашей беседы наедине. Услышав сказанное, она крупно вздрогнула, покосившись на говорившего. Тот в ответ лишь мягко улыбнулся, вернувшись к кофе.

Понятно, игра.

— Хаттори-сан, вы не упрощаете ситуацию, — поделился я своим наблюдением.

— А что ты хочешь? — хмыкнул тот, — У меня не было запланировано этого разговора. Он вообще не должен был состояться. Даже я не предполагал, что твой уровень паранойи настолько высок, чтобы так заметать за собой следы.

Совпадение и случайность, но об этом Спящий Лис знать не должен. Когда Ленка раскололась, я тут же набрал с её телефона этого… киборга, а тот явился с такой скоростью, как будто поменял аккумуляторы в своем протезе на атомные. Говорит о многом.

— У меня на сегодня тоже были другие планы. Что дальше?

— Дальше…? Я допиваю кофе, мы покидаем Сахарову-сан, а затем говорим открыто, честно и прямо, а не как обычно. Это в тв…

— Хаттори-сан…

— Какой-же ты душный тип, Кирью.

— Пейте ваш кофе, Хаттори-сан.

— Прозвучало как приказ.

— Душ свободен, Хаттори-сан. Я могу помочь вам принять его.

— Эй, меня же может закоротить!

— Почему «может»? Вас обязательно закоротит.

— Уу… как страшно. Но не стоит, Кирью. Иначе потом к тебе придет мертвец.

— Я выпью с ним кофе за вашу покойную душу.

— Он вряд ли будет пить с тобой кофе.

— Вы в душ тоже не очень хотите. Всё поправимо.

— Уф…

— Акира… — Лена сидела с квадратными глазами и переводила их взгляд с меня на детектива.

— Что касается тебя, хм… — я задумался, — … то, наверное, свяжусь с твоей матерью…

— Я выполняла приказ японского правительства!

— Действительно, она теперь работает на нас, — тут же кивнул детектив.

— Меня это должно волновать?

— Кирью, давай сначала поболтаем тет-а-тет, — вздохнул Хаттори, — А потом ты будешь формировать своё мнение. Сахарова-сан не хотела принимать в этом участие, но мы не оставили ей выбора. Всю ответственность за её действия я беру на себя.

Происходящее мне не нравилось всё больше и больше. Спящий Лис откровенно врал мне, и знал, что я это понимаю. Следовательно, любым словам, сказанным при русской, верить было нельзя. Её было нужно исключить из уравнения, только вот киборг продолжал цедить свой кофе, Сахарова продолжала смотреть на меня как напуганная лань (частично даже рогатая из-за шишек), а моё настроение портилось всё сильнее. Язык тела знаменитого детектива демонстрировал слишком низкую нервозность.

— Что, даже не спросишь, как у меня дела? Как живу? — когда я уже уходил вслед за вышедшим Ивао, Ленку прорвало.

— Зачем? — поднял я бровь, — Ни моя жена, ни сестра, ни Мичико, никто не говорил о том, что с тобой что-то случилось, а о том, что вы общаетесь, догадаться слишком легко. Мне незачем спрашивать.

В некоторых ситуациях девушки проявляют удивительную порядочность. Вокруг меня нет людей, легко заводящих друзей, так что от общения с русской, которая с точки зрения всех (кроме меня) не сделала ничего предосудительного, никто и не думал отказываться. Разумеется, мне просто об этом не сообщали, но опять же — зачем говорить очевидное?

Выйдя из здания, мы сели в машину, но вместо того, чтобы продолжить разговор, Спящий Лис молча завел её, и мы поехали. Куда?

— Ко мне домой, — отозвался Хаттори, — Как я уже сказал — предстоит серьезный разговор, Кирью.

— То есть, вы следили за мной, готовились к этому самому разговору, возможно, искали компромат? — хмыкнул я, — Значит, я вам зачем-то нужен. Хотите использовать.

— Уже используем, — сухо обронил киборг, морщась от что-то бормочущей ему на ухо системы своего костюма.