— Ладно! — сказал генерал и положил трубку.

Интересно, кто ему сообщил о визите Иванова? Наверное, Соколов. Птичкина сегодня в издательстве не было.

3

Мои издательские дела, конечно, накладывались на работу в газете, но сильно не мешали. Самой большой проблемой оказались командировки в Беларусь. Не скажу, что их было много, но они случались, и не такие уж скоротечные.

— У меня здесь дел полно, — говорил Кроликов. — А ты поезжай и напиши. Куда надо ехать?

— Сначала в Гомельскую область, потом на «Славянский базар в Витебске» и в Беловежскую Пущу.

— Хочу на базар и в Пущу! — высунулась из-за монитора Тамара.

Когда она заговаривала о поездках, в ее голосе появлялись отчетливые нотки скандальности. Я к ним привык, а Кроликов нервничал.

— Зачем тебе на базар? — спросил он Тамару.

— Слушать песни!

— Я думал, торговать, — подмигнул мне Кроликов. — На белорусских базарах колбаса хорошая.

— И сало, — сказал я.

— Да, и сало. Ты сама что купила бы?

— Что надо! — отрезала Тамара. — Вы сами не ездите и других не посылаете.

— Почему, Алеся посылаю, — пожал плечами Алексей.

— Он едет писать, а у меня культурная программа. Алесь, возьмите меня за свой счет.

— За мой? — удивился я.

— Нет, за билет я сама заплачу. А в гостинице поселюсь зайцем. Я много места не занимаю.

Мы с Кроликовым оглядели Тамару. Места она заняла бы много, ноги длинные.

— На металлургический завод, значит, не хочешь? — спросил я.

— Куда?! — изумилась Тамара.

Когда она изумлялась, юбка на ее ногах задиралась выше, чем обычно. Я на это и рассчитывал, задавая нелепые вопросы.

— Журналистов повезут на Жлобинский металлургический завод, — сказал я. — Он самый большой в республике.

— Ну и что? — пожала плечами Тамара. — Вы там что, сталь варить будете?

Как обычно, она ставила вопрос ребром и зачастую была недалека от истины.

Мы приехали в Жлобин, и первое, что я спросил у девушки из областной администрации, которая нас сопровождала, какова цель нашего визита.

— Смотреть, — улыбнулась она. — Я, например, ни разу не видела, как варят сталь.

— В сталеплавильный цех мы вас не поведем, — сказал главный инженер предприятия, случайно оказавшийся рядом.

— Почему? — одновременно спросили мы.

— В прошлый раз одного журналиста потеряли.

— Как потеряли? — спросила девушка.

— Привели делегацию в цех с расплавленной сталью, — объяснил инженер. — Там ведь температура больше тысячи градусов. Он где-то там наверху бегал, сорвался, и всё, даже следа не осталось.

— Не может быть! — ахнула девушка.

— Может, — сказал инженер. — Пойдемте лучше в трубопрокатный цех, там не так опасно.

Девушка беспомощно посмотрела на меня.

— Пугает, — сказал я. — Но в трубопрокатном действительно не так опасно. Вы на хорошей машине ездите.

— «Хонда», — улыбнулась она все еще испуганно. — У вас тоже «хонда»?

— «Мицубиси», — сказал я.

— На сталь можно издалека посмотреть, — сказала она. — Это ведь красиво.

— Красивые вещи самые опасные, — хмыкнул я. — Вы тоже красивая.

— Я замужем!

Девушка успокоилась и перестала рваться в сталеплавильный цех. А я был бы не прочь в нем оказаться. Не одному Птичкину варить сталь. Надо будет при случае спросить, кем он в мартене работал.

— Вы из какой газеты? — спросила девушка.

— Из «Литературной жизни».

— Разве в ней пишут про металлургические заводы?

— В нынешних газетах пишут обо всем, — махнул я рукой. — Вон та журналистка ездит на спортивном «мерседесе».

— На спорткаре? — посмотрела на журналистку хозяйка. — Кто у нее муж?

— Папа генерал.

— Понятно.

Девушка погрустнела. Ее, впрочем, это не портило.

— Куда едем дальше? — спросил я.

— В Чернобыль, — ответила девушка. — Вернее, в зону, зараженную радиацией.

А вот туда мне не хотелось ехать. Но маршрут пресс-тура утвержден заранее, и изменить его не сможет никто.

— Вы с нами едете?

— Нет, я там уже была.

Мы погрузились в автобусы и отправились в радиационно-экологический биосферный заповедник, расположенный неподалеку от Чернобыля.