— Ром, блядь... — Арчи едва ли не переваливается через спинку сидения. — Ты же не мальчик, должен понимать, что на одной физике далеко не уедешь. Кому она на хрен нужна?! Они поведутся на твои понты и смазливую рожу. Поверь, никто не заплачет от умиления, узнав, что ты в двадцать женился.

Сука, правду он говорит. Я не дебил, и понимаю, в какой мир передо мной открылись двери. Легкие деньги, пыль в глаза, игра на публику. Если бы я смог обойти его — обошел бы. Но либо так, либо никак. Мне нужен резкий взлет.

— Арчи, я помню твои условия. Моя личная жизнь остается за бортом и в кадр не попадает. Но и ты должен помнить, что я сказал тебе тогда. — выдерживаю паузу, читая по глазам, что помнит. — Моя семья для меня в приоритете. Всегда. Ближе Наташи у меня никого нет и не будет.

— Как это связано с тем, что случилось на презентации? — он снова повышает голос. — То, что она твоя семья, дает ей право так разговаривать с уважаемыми людьми?

— Ты про Ильяну? Она, что ли, уважаемый человек? — закатываю глаза.

— Ты рейтинги ее видел?!

— Да срать мне на ее рейтинги! — отвечаю в тон, и Арчи инстинктивно отшатывается. — Хочет, чтобы ее уважали, пусть сама научится с людьми разговаривать!

— Ты ни хрена не понимаешь в жизни, Роман. Таким, как ты и она, это не нужно! И даже вредно!

Машина начинает сбрасывать скорость и вскоре останавливается у въезда в шикарный жилой комплекс, где Арчи снимает квартиру.

— Извинись. — требую, прежде чем он выйдет.

— Чего?!

— Извинись перед Наташей!

Он оборачивается, и мы схлестываемся взглядами. Повисает гробовая тишина, только моя жена, спрятав лицо на моем плече, тихонько всхлипывает. Я жду.

Он молчит, но знает, что придется схавать.

Моргнув, разрывая зрительный контакт, едко улыбается.

— Прости, Наташа.

— Это вы меня простите!.. — лепечет дурочка.

Выйдя из машины, Арчи хлопает дверью, а водитель везет нас домой.

Сбросив одежду на пол, мы сразу укладываемся под одеяло.

Подтягиваю Наташу к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Она умиротворенно вздыхает. Чувствую, как опаляет горячим дыханием шею, и жмется ближе.

— Может, ну их на хрен, Гайка? Начнем все сначала. Только вдвоем.

Она поднимает голову и смотрит на меня взбешенно в полумраке.

— Ты с ума сошел, Березовский? Мы столько к этому шли. Столько сделали. И еще сделаем, чтобы достигнуть того, о чем мечтали. Ты забыл?

— Не забыл…

— Я больше и правда не буду с тобой ходить на мероприятия. Хватит…

— Конечно, будешь, — хмурюсь.

Разглядывая облезлый местами потолок, размышляю о том, чтобы начать все сначала.

На заводе было тяжело, но не так, как в армейке. При всей подвижности мозга, упорства мне не занимать, а это значит, что чисто теоретически я всегда готов встать перед линией старта.

Я не раз к ней возвращался.

За всю жизнь у меня было три приемных семьи и, несмотря на дикое желание им понравиться, каждый раз я вновь оказывался у ворот того же детдома. Отсюда перманентное желание стать лучшим. Выебнуться, что ли…

Даже перед женой.

Тем более перед Наташей.

— Устал? — приподнимается она, ласково очерчивая пальцами мои плечи и плавно опускаясь к трусам.

— Есть немного…

В раскосых глазах загорается похотливый огонек.

— Хочу тебя расслабить.

Соблазнительно облизнув бледные губы, она тянет резинку и обхватывает стояк. Водит по нему сверху вниз и обратно, не сводя глаз с моего лица. Бьет по мозгам диссонансом: она чистая, нежная, но когда мы вдвоем за закрытыми дверями, превращается в раскованную сексуальную кошечку.

Затягиваюсь воздухом, ощущая нестерпимое давление в паху.

— Пососи мне, — прошу, зная, как ее заводят мои слова.

Повертев бедрами, Наташа склоняется и, высунув язык, облизывает член, затем обхватывает головку губами.

— Блядь… — откидываюсь на подушку, подаваясь бедрами во влажный рот.
– Бля-а-адь!..

Снова приподнимаюсь, опершись локтями.

Хочу на это смотреть. Вечно бы смотрел.

Тянусь к ней, собираю длинные волосы на макушке и, мягко направляя, помогаю брать член полностью. Наташа оцарапывает мои бедра и упирается в них руками, ни на секунду не останавливаясь. Комната наполняется чавкающими звуками и хрипами, перемешанными со звоном в ушах.