— Да, да, кораблями, направленными к Ксавье. У меня хорошая память, Суиза!

— Извините, сэр. Так вот, я слышала, что он служил под началом Лепеску. А Гэрривей был агентом Доброты… По крайней мере, они ему платили, а он предавал.

— Хм. Помните, что и на этом корабле есть офицеры, которые служили когда-то под началом Лепеску. Достаточно давно, чтобы избежать мести Серра-но, но… может, лучше не говорить о том, был он вражеским агентом или нет.

— Конечно, сэр. И вообще, он мертв, так что это уже не важно.

Она сразу же пожалела о сказанном: лицо Питак было красноречивее всяких слов. Важно, очень даже важно, и не только для мертвых, но, судя по выражению Питак, и для живых тоже. Может, и для Хе-рис Серрано.

— Извините, — пробормотала она и покраснела. — Очень глупо…

· Хм. Следите за собой, лейтенант.

· Сэр.

Ей не нужно было больше готовиться к публичным выступлениям, и поэтому, как только закончилось ее дежурство, она отправилась в спортзал. Она давно не занималась.

В это время народу в зале оказалось много, но один из тренажеров почти сразу же освободился, и ей помахал рукой джиг, стоявший около стены:

— Вперед, лейтенант, а я подожду лошадку.

Эсмей вскарабкалась на тренажер и установила свой обычный темп. Она заметила, что за место рядом с ней идет негласное соревнование, что ее слишком уж активно приглашают играть в командные игры, хотя играет она без азарта, и что все пытаются ей услужить по мелочам. Она надеялась, что со временем это пройдет, постепенно ее так называемая известность забудется. У нее никогда не было настоящих друзей во Флоте, и она вовсе не рассчитывала теперь их заиметь. Тут она задумалась. А почему бы ей не иметь друзей? Если она нравится людям, а по всему видно, что это так…

Нет, это всего лишь преходящая слава. Ничего общего не имеющая с ее настоящим «я».

Но почему она так уверена в этом?

Эсмей поднажала изо всех сил, пока не покрылась потом и не начала выдыхаться, а с этим испарились и все мысли о дружбе и друзьях.

За обедом она прислушивалась к разговору за столом и уже не беспокоилась о каких-то предстоящих лекциях. Энтузиазм энсина Цинтнер в области Корпусной обшивки и устройства кораблей напомнил ей Люси и ее отношение к лошадям и коневодству. Она могла бы дружить с Цинтнер. Эсмей осмотрела столовую и столкнулась взглядом с женщиной-лейтенантом. Она почувствовала себя неуютно и уткнулась в свою тарелку. Физическое напряжение сгладило чувство голода. Эсмей проголодается часа через три, но теперь есть не хотелось.

На выходе ее остановили два лейтенанта.

— Если вы не дежурите сегодня вечером, может, пойдете в нами посмотреть шоу?

Они и раньше звали ее, но тогда она готовилась к лекциям. Сейчас никаких отговорок придумать не удалось, и Эсмей согласилась, думая, что тихонько уйдет после начала представления. Но ее окружили так, что никаких шансов уйти не осталось. Кто-то даже перевесился через спинку ее кресла, только чтобы поговорить с ней. Когда началось представление, ее хоть немного оставили в покое, но после окончания она опять оказалась в центре внимания.

Это становилось уже смешно. Никому она не нравится и не интересна. Это все ее злополучная известность. Она ненавидела себя за то, что неравнодушна к такому вниманию со стороны других. Ей не должно было все это нравится, ведь если женщина на Альтип-лано хотела оказаться в центре внимания, единственное, что она могла для этого сделать, — это стать матерью большого семейства. Прабабушка будет ею недовольна, но… Прабабушка сейчас на расстоянии многих световых лет, если она вообще еще жива.

Эсмей вздрогнула, и кто-то спросил:

— С тобой все в порядке… Эсмей?

Она обернулась. Лейтенант Картин Дублос… Значит, обращение по имени не просто проявление фамильярности. Офицеры одного ранга вне исполнения служебных обязанностей могли называть друг друга по имени.

— Все в порядке, — ответила она. — Я просто вспомнила свою прабабушку.

Вид у него был озадаченный, но не долго. В течение последующих нескольких недель она заметила, что ни интерес к ее особе, ни стремление завоевать ее внимание не ослабевают. Она не могла понять почему. Что им от нее нужно? Что они пытаются доказать?

Где-то в голове все время вертелось то, что сказала ей когда-то адмирал Серрано… Что сказал Совет… и ее отец… и майор Питак. Она старалась об этом не думать. Она не могла справиться с тем, что ей нужно было навсегда расстаться с той удобной и безопасной нишей, которую она сама для себя создала. Она все время пыталась протиснуться назад в эту нишу.

Кошмары стали сниться чаще, еще одно доказательство, что она не та, за кого ее принимают. Она не может быть той, какую они хотят видеть. Кошмары снились хоть и не каждую ночь, однако непременно после того, как кому-то удавалось уговорить ее поиграть, посмотреть какое-нибудь представление, — в общем, после развлечений, которые, по ее мнению, никакой связи с тем, что ей снилось, не имели. Она даже стала включать в каюте генератор шума, надеясь, что так ее никто не услышит. Никто ни на что не жаловался, но когда она в ужасе просыпалась часа в три ночи и сердце бешено колотилось в груди, она всегда думала, что кричала наяву так же, как и в кошмарном сне.