Полковник Манштейн быстро ввел в своих гостей в курс дела, заодно развеял некоторые иллюзии, если они вдруг еще оставались. Действительно, Отдельный Кексгольмский батальон возвращают 12-й мехбригаде. Офицерам задача подготовить расположение части, образовать на месте временный штаб батальона.

— Я не знаю, как это выглядит со стороны, умникам в здании с аркой виднее. На побережье истребительные полки, штурмовая и фронтовая авиация, пехота первого эшелона. Пластуны и морская пехота в ближнем тылу. Моряков как в Кронштадте и Либаве, сплошные тельняшки и черные кителя.

Раздраженный тон Манштейна показывал, что полковник на самом деле думает об организации дела и способностях штабных умников. Особенно яркие эпитеты касались включения в первый эшелон самой бригады, особенно ее тяжелого танкового батальона. Иван Дмитриевич никогда раньше не попадал в морские десанты, особенно стратегические с одновременной высадкой целых армий, потому слушал внимательно. Впрочем, с проблемами переправы тяжелых танков он сталкивался, как оказалось это были цветочки. Сложности переправы и высадки растут в геометрической прогрессии от ширины пролива. И вот здесь все очень сильно ухудшается. Да так, что хоть стреляйся.

— Позвольте уточнить, — капитан Кравцов поймал подходящий момент. — Почему 3-й мехкорпус так легко от нас отказался?

— Так у них изымают наиболее зарекомендовавшие себя батальоны из всех дивизий, сам корпус потихоньку выводят в тыл на пополнение и реорганизацию.

Петру Александровичу надо было выговориться, потому он не стеснялся. Дальнейшая судьба корпуса покрыта туманом штабных игр. А раскидали дивизии по всему Средиземноморью и возвращают в Россию чуть ли не отдельными полками намеренно.

— Вот, англичане знают, что в Алжире стоит механизированная дивизия. А на самом деле от нее половина состава. Выздоравливающих из госпиталей сразу на Донгуз отправляют, пополнений ваши соседи и не видели, саму дивизию дербанят и тихонько кусочками выводят. Оставят один батальон с задачей шуметь и гулять как целый корпус, потом и его погрузят на транспорт и увезут.

— А если англичане в Марокко высадятся?

— Сами же понимаете, буде такое случится, в экспедиционной армии все шампанское во всей Франции и ближайших странах за неделю скупят и выжрут. Какой там, за три дня, потом на крепкое перейдем.

Одно можно сказать, после разговора с комбригом, кое-что прояснилось. Надо ли говорить, оба сапера не разделяли радости дражайшего Петра Александровича. Все же климат Алжира для здоровья куда полезнее холодных вод Ла-Манша и плюющихся свинцом, пахнущих тротилом туманов Англии.

Зато встретили старых друзей и знакомых. Сама бригада стояла в лесу, под прикрытием деревьев. Там же нашли палатку для саперов. В соседях оказался капитан Комаров, тот самый героический командир роты, вытащивший своих людей из кровавой бани при Хаттине. Теперь Герман Комаров служил помощником командира бронегренадерского батальона.

Кравцов поинтересовался у Германа Сергеевича, часто ли бывают такие налеты как сегодня? Ответ его успокоил. Последняя массированная атака на Шербур и окрестности случилась две недели назад.

И вообще, противник хоть и активизировался, но встречают его жестко. Зенитки у нас на каждом шагу. Аэродромы забиты истребителями. Причем англичане уже отказались от ударов по портам. Слишком уж плотная ПВО, в море передовые дозоры. Все подходы плотно прикрыты. Вот только радиодальномеров мало, передвижные станции раскиданы по всему побережью, очаговое прикрытие, сплошной линии радиолокационного дозора как у англичан нет. И скорее всего, строить стационарные посты у нас не будут. Настрой командующего армией генерал-лейтенанта Калинина очень уж оптимистичный.

22 сентября 1940. Кирилл.

Не все ошибки проявляются сразу. Некоторые кажутся правильными решениями, но неожиданно «выстреливают» когда не ждешь. Адмирал Макаров приказав задействовать в разведке «Пилигримы» с авианосцев не понял все последствия своего решения. В штабе эскадры не нашлось человека способного увидеть к чему это может привести. А командующий бригадой и не задумывался больше чем требовал текущий момент.

Тяжелый двухмоторный «Пилигрим» прекрасный патрульный и спасательный самолет. Он долго может держаться в воздухе, при необходимости способен отбиться от истребителей. Но он не может садиться на палубу. Вернувшись из полета пилоты гидропланов приводнялись, благо волнение позволяло, и шли рядом со своими кораблями. Авианосец ложился в дрейф и краном поднимал самолеты на палубу. Если очень надо, можно было снять экипажи эсминцами, но тогда пришлось бы бросить дорогие машины.

В тот момент, когда на радиопеленгаторах засветились десятки отметок, «Двенадцать апостолов» как раз принимал на борт свои гидропланы. Над палубой, в ангарах и отсеках взвыл протяжный леденящий кровь сигнал тревоги. Командир корабля каперанг фон Кербер как раз наблюдал за морем с мостика.

— Самый полный! Приготовиться к бою!

Леонид Львович не терял время даром. Что ж, это его ошибка тоже. Посчитал, что после взлета самолетов у него есть немного времени. Два «Пилигрима» уже как полчаса держались по правому борту. Решил принять людей и машины. Увы, бывает.