— С названием ошиблись.

— Мысли читаешь, Петр Алексеевич. — согласился Никифоров.

— Это тигры или медведи, не травоядные мастодонты.

— Не видели вы господа африканских слонов. Страшный зверь, не убежать и не отбиться. И не каждая винтовка его берет.

— Слышал, бельгийцы их приручают, как индусы.

— Может быть. Но известности в Африке одомашненные слоны не приобрели, страшный зверь. А мастодонт или наш сибирский мамонт должны быть еще больше и страшнее.

Иван Дмитриевич отвлекся от разговора, он во все глаза смотрел на вздымающие тучи песка и пыли тяжелые штурмовые машины. Широкий массивный корпус, большая башня из наклонных листов на трех человек, длинное мощное орудие. Непонятно, как в бою, а на марше бронеходчикам приходилось нелегко. Через бинокль видно — все люки открыты, торчат головы, из башни по пояс высунулся командир.

Вскоре саперы отвернули в сторону. Теперь они шли с батареей шестидюймовых гаубиц, а перед батальоном ехали лёгкие грузовики с противотанковыми «дыроколами» на буксире. В середину колонны вклинились три «Нижегородца» с зенитными автоматами.

Тогда в начале июня на излете рывка подвижных частей о штурме населенной, изрезанной водными потоками дельты или форсировании Нила речи не было. Хотя, горячие головы предлагали рискнуть, дескать, на плечах бегущего противника и в Александрию въедем. Не стали. Даже не пытались, будем честны.

Если же внимательно посмотреть на карту, хорошо видно — последний оплот англичан на Ближнем Востоке непростой орешек. Прежде всего Александрия укреплена, снабжается морем, в порту стоит целая эскадра. А даже поврежденные корабли прекрасно работают с якоря калибрами по наземным целям. Наша авиация на тот момент застряла черт знает где. Перетаскивать аэродромы вслед за бронеходчиками через пустыни не самое простое дело. А подгонять к Александрии авианосцы из которых два учебные, а один считается легким, риск несоразмерный. Само по себе форсирование Нила даже без противодействия противника дело сложное. А уж если на выдохшиеся подвижные части наседает свежая пехота с танками, если противник постоянно бомбит с воздуха, то вообще все закономерно закончится большим конфузом.

Так, что без перегруппировки, подтягивания авиации, тылов, тяжелой артиллерии, свежих бронечастей лучше и не соваться. А чтоб противник не успел вскрыть оперативный замысел, укрепиться, сманеврировать войсками, бить решили с разбегу. Две пехотные дивизии подтянули заранее, а вот танковые части бросили в бой с марша. Уже потом, когда Отдельный Кексгольмский наводил порядок в гаванях Александрии, командиры батальона чесали в затылках перед задачей восстановления доков, стало известно, что замысел операции родился в голове командира третьего мехкорпуса генерал-лейтенанта Пепеляева. Сам мехкорпус разумеется тоже участвовал в сражении. Сейчас его батальоны выходили на рубежи в пустыне южнее 12-й бригады.

На этот раз Никифорову повезло. Саперы остановились рядом с разворачивающейся батареей гаубиц. Приказ: «всем покинуть машины и рассредоточиться!». Пока бригада выдвигалась, рано утром по противнику отработали фронтовые бомбардировщики и штурмовики. Вражеская авиация не мешалась. Вообще, еще с Палестины небо над головой чистое, в том смысле, что вражеских самолетов даже на горизонте не наблюдается. Зато кружат две пары наших «Дроздов».

Орудия рявкнули. На позициях все пришло в движение. Раздетые по пояс люди подносили снаряды и заряды, кто-то командовал у орудий, жестикулировал флажками. Частый бодрый огонь. Всего шесть гаубиц, но каждая выплевывала в минуту по четыре снаряда в полцентнера каждый. Ветер сносил облака пороховой гари, но все же позицию заволокло дымком. Даже до саперов доносился отчётливый запах сгоревшего кордита.

Раза два огонь прекращался, видимо ждали результатов от наблюдателей. Затем наводчики поправляли прицел, орудия взрыкивали, а подносчики превращались в натуральных негров на плантации. Таскать гаубичные снаряды не самое простое дело.

Вдруг все стихло. Артиллеристы принялись опускать стволы и сводить станины своих чудищ, на позиции выползли тягачи. Свернулась батарея быстро. Следом за пушкарями вперед двинулись саперы.

До обер-офицеров разумеется разведсводки и планы командования не доводили. На уровне слухов и оговорок брехали, дескать у противника около расчётной дивизии, может быть две. Может, больше. Сколько там реально солдат, наверное, в наших штабах даже не догадывались, но свои силы собрали с запасом. Участие в ударе целого мехкорпуса не самый выдающийся изыск тактической мысли. И вообще штурм в лоб на изготовившегося противника попахивает опытом генерала Брусилова еще той войны.

Куда перспективнее перебросить тот же 3-й механизированный морем в Ливию и бить вдоль побережья. С запада каких-либо серьезных препятствий на пути танков нет. Непонятно, почему в Багдаде и Константинополе отказались от такого решения. Флот вполне мог защитить транспорты. И у итальянцев морские силы куда серьезнее наших на Средиземке. Возможно проблема в том, что у союзников бардака еще больше чем даже у нас. Итальянцы почти месяц как вступили в войну, а до сих пор даже не попробовали на зуб британские колонии под боком. Из той же Ливии почему бы самим не рвануть к Нилу?

Развернувшись под прикрытием авиации и артиллерии мехбригада снесла и втоптала в грунт укреплённый плацдарм на правом берегу. Атаку тяжелых «Мастодонтов» с бронегренадерами уже расстроенная оборона не держит никак. Увы, захватить переправы удалось частично. Трофеями бронегренадеров стали баржи, понтоны, лодки и прочий плавучий, местами очень даже полезный в хозяйстве мусор.

В Африке не все как у людей, Нил разливается летом. Иван Дмитриевич, вышел из машины на берегу широкого водного потока. Вокруг благодать и благолепие, вся местная кусачая живность попряталась от грохота. Вон артиллерия до сих пор бухает.