— Как понимаю, русские нас больше не финансируют.

— Точно. Ручеек иссяк, как только мы начали формировать интербригады.

17 мая 1940. Кирилл.

В рубке «Полтавы» непривычно тихо. Стоял запах кофе, под подволоком вился дым сигарет. Адмирал Макаров сидел с каменным выражением лица его взгляд был направлен на штурманский столик с картами. Контр-адмирал Милевский задумчиво курил трубку. Офицеры линкора и штабные старались зря не шуметь, даже команды отдавали тихим голосом. Хотя после заглушавшего все рева орудий давалось это нелегко.

Солнце плавно опускалось к морю. Волнение стихло. С мостика открывался фантастический вид на эскадру. Мачты и дымы до самого горизонта. В небе кружили патрульные самолеты. Грозное зрелище. Вот только Макарову было не до любования красотами и океанскими пейзажами. Адмирал переживал первое в жизни поражение.

Зазвенел телефон.

— Штаб адмирала Макарова, — Милевский первым схватил трубку.

— Хорошо. Продолжить наблюдение.

Выслушав рапорт, начальник штаба повернулся к командующему.

— Передача с гидроплана. Вторая эскадра держит курс на чистый ост. Четыре линкора, крейсера, эсминцы. Или отрезают нам путь к Фарерам и Шетландам, либо идут на соединение с быстроходной эскадрой.

— «Бородино» давно запрашивали?

— Четверть часа назад, Вадим Степанович. Без изменений. Идут на половине котлов. Шульгин обещает через два часа дать 23 узла.

— Добро. Проследите, Николай Адамович, как со всех подранков доложат готовность, увеличиваем ход и ложимся курсом на Берген. Главное, чтоб Лютьенс не отстал.

— У него эскадренный под тридцать. Придет первым все стоянки займет.

— Пусть занимает, как «Измаил» и «Бородино» до Киля проводит, так я его отпускаю.

— Так мы не идем в Ставангер? — полюбопытствовал капитан-лейтенант Кучкин.

— Берген ближе, там уже наша авиация обосновывается и ПВО организуют. Зайдем, пополним цистерны, люди отдохнут немного, а потом прямиком в Екатерининскую гавань. «Бородино» на Балтику, однозначно. Там заводы лучше. Боюсь, Шульгину котлы не латать, а менять придется. Молчит же Борис Капитонович, а у него небось люди с ног валятся и сам с мостика до Норвегии не уйдет.

Постепенно к адмиралу возвращалось настроение. Что ж, держать удар он научился еще в Морском корпусе. По очкам выигрывали русские. У англичан на два поврежденных авианосца больше. А возможно один вообще утонул. Вернувшиеся из последних налетов летчики докладывали, что видели только два авианосца. После плотного общения с «Бакланами» и «Штукас» оба дымили на полнеба.

Как все хорошо начиналось! Дерзкая атака двумя кораблями на эскадру имела все шансы на успех. К сожалению, госпожа-удача в очередной раз жеманно отвернулась и покрутила афедроном.

Авиационные специалисты Державина не смогли организовать полноценный массированный удар, да и не в их силах это было. Разрозненные налеты следовали один за другим, но через ПВО соединения к линкорам прорывались считанные единицы.

Даже без воздушного прикрытия англичане показали себя достойным противником. Сброшенные раньше времени торпеды проходили вдалеке от цели, пилоты «Бакланов» вываливали свой груз на крейсера и эсминцы. Очень немногим удавалось повторить успех первой атаки. Тем не менее, налеты не прекращались. Ломившийся как кабан через камыши «Лайон» получал новые и новые раны от жаливших его со всех сторон смертоносных москитов.

Вступившие в дело немцы чуть было не переломили ситуацию. Пикировщики удачно отбомбились по авианосцу. К сожалению, этого было мало. Наступавшая на пятки, с упорством бульдога вцепившаяся в кильватер вторая эскадра англичан требовала к себе внимания. Тогда Макаров отправил немцам просьбу «оторвать Форбсу уши». Пунктуальный Гюнтер Лютьенс перенацелил свою воздушную кавалерию на старые линкоры.

Увы, начальник эскадры Северного флота закусил удила. Не подумал, не дал время летунам собраться силами и вдарить еще один раз, но кулаком. Прозрение наступило в тот момент, когда на горизонте появился вражеский флот. Проклятый «Лайон» и не думал гореть. Как вскоре выяснилось, его огневая мощь тоже не пострадала.

Страшные минуты. На горизонте корабли. Доклады с радиодальномеров и командных постов. Первые пристрелочные залпы. Торжествующий рев орудий. Дымы на горизонте и вырастающие выше мачт фонтаны. Математика артиллерийского боя проста — у русских больше орудий в залпе и слабее палубы. Макаров пошел на сближение. Оба русских линкора обрушили бортовые залпы на вражеский флагман. Черт побери! Противника буквально закрывало стеной сплошных разрывов. Русская корабельная артиллерия страшная вещь. После Цусимы у нас много внимания уделялось могуществу орудий.