После обязательного обмена приветствиями, из рубки «Воротынского» по УКВ передали новый приказ командующего эскадрой: «Возвращаться на базу».

Вскоре «Леший» и два эсминца из эскорта «Апостолов» ушли за «Воротынским». Куда командование погнало легкий авианосец? — Сие неведомо. На флоте и в армии никогда не сообщают лишнего, что непосредственно тебя не касается. Остается только гадать. Вполне возможно, корабль идет встречать прорывающихся в Россию купцов.

Вот и накрылся еще один порт. Теперь мало кто осмелится идти из Штатов в Мурман через Атлантику, где доминирует британский флот. Дарданеллы закрыты, Балтика тоже. Остался у нас один Владивосток. Да еще через японский Дальний можно торговать. Тоже край света. Оттуда через всю Россию по Транссибу грузы вести. Накрылась торговля афедроном вавилонской блудницы. Впрочем, большинство летчиков о таких вещах не задумывались. Людей куда больше интересовали доносящиеся с камбуза запахи.

Авианосец спокойно держал 20 узлов, турбины довольно гудели, от форштевня разбегались пенные усы. Корабль дважды менял курс, разворачивался против ветра чтоб принять и поднять самолеты. Затем вновь возвращался к направлению на Кольский залив. В виду берега сигнальщики обнаружили целую рыбацкую флотилию. Война войной, а люди спешат на промыслы, идут за добычей.

Каперанг Кербер отрядил «Пустельгу» пробежаться до рыболовов, отсемафорить предупреждение. Радио штука дорогая, не у всех траулеров есть. Могут ведь и не знать, что теперь следует быть осторожнее.

Когда корабли проходили мимо батарей острова Торос по громкой связи сообщили, что на борту «Светланы» из Осло вывезли королевскую семью Норвегии. В кубриках и столовых во всю обсуждали новость. Только Кирилл молча слушал и в разговоры не вступал. Вечером в кубрике он в очередной раз открыл конверт и развернул письмо дяди Ивана. Скупые короткие строчки на серой бумаге.

С дядей все хорошо, занят новым делом, на службе освоился, к новой форме привык. Дядя Ваня передает привет, просит беречь себя, чаще писать маме и брату. Напоминает, что в Петербурге Кирилла ждут, двери дома Никифоровых в Сосновке всегда для него открыты. Дедушка и бабушка, тетя Лена, кузены все будут рады. Вот только пишет дядя из Персии. На конверте штампы Военного ведомства, а письмо вскрывалось и читалось цензором.

Война всем спутала планы. Похоже, даже в штабе флота и на эскадре не знали, что теперь делать. Леонид Кербер получив новую шифровку только покачал головой и грязно выругался. Новый приказ за подписью контр-адмирала Макарова предписывал авианосцу продолжить учения, но за линию ближнего патруля не заходить. Затем в штабе нашлась светлая голова, следующей радиограммой район маневров расширили.

Так и получилось, еще три дня «Двенадцать Апостолов» крейсировал между Рыбачьим и Кильдином. Полеты продолжались по расписанию. На забывали про учебные тревоги, провели стрельбы из сто-тридцаток по плавучим мишеням. После завершения всех мероприятий корабль лег на курс домой.

Кольский залив неприятно поразил. На берегах погасли маяки. Исчезли навигационные знаки. Гораздо меньше стало транспортов и коммерческих судов. Чувствовалось незримое дыхание большой войны. На траверзе Тороса высоко в облаках проплыл большой гидроплан.

Когда авианосец проходил мимо Седловатого навстречу прошла целая крейсерская эскадра. Шесть больших четырехбашенных крейсеров. Полеты с «Апостолов» прекратились. Самолеты убрали в ангар кроме двух дежурных звеньев истребителей на палубе. Летному составу делать нечего, люди в основном развлекались тем, что высматривали берега, знакомые ориентиры в дымке, да глазели на встречные корабли.

Никто из летчиков и не догадывался, что они встретили авангард сил флота. Через два часа, когда с «Двенадцати Апостолов» уже наблюдали Мишукову гору, из Оленьей губы вышли основные силы эскадры. За передовым дозором из эсминцев рубили волны серые массивные корпуса линкоров. В окружении крейсера и эсминцев ВПО шел тяжелый похожий на большую коробку «Наварин». Параллельным курсом вытянулась четверка крейсерской бригады эскадры.

А тем временем далеко на западе две горно-егерские бригады шли по узким дорогам и горным тропам к Нарвику. Русские из всех сил спешили, пробивались через дикие пустынные горы и тундру Лапландии и Северной Норвегии. Серые колонны бронемашин и грузовиков тянулись бесконечными лентами по узким дорогам, горным серпантинам. Авангардные отряды без отдыха пробивались вперед, спеша первыми занять перевалы и узости.

Англичане же усиливали свою группировку на плацдарме, перебрасывали морем подкрепления и снаряжение. Оборона Нарвика крепла с каждым часом. Егерям и присоединившимся к ним норвежским частям срочно требовалась помощь. Как всегда, встал вопрос: кто владеет морем, тот владеет всем.

25 марта 1940. Князь Дмитрий.

Дмитрий уже собрался вернуться в кабинет, только открыл рот попросить дежурного офицера, чтоб его искали у Императора, но Его Величество опередил. Алексей сам решил перенести совещание в штабную комнату. Из коридора донесся шум, быстрые шаги. Распахнулась дверь и на пороге возник царь Алексей Второй. Государь быстрым уверенным шагом подошел к карте и обернулся. Лицо самодержца выражало несокрушимую уверенность в своих силах. Глаза буквально светились задором и энергией.

Дмитрий по-новому, взглянул на сюзерена, будто увидел его в первый раз. Подтянутая фигура, мундир полковника гвардии, взгляд уверенный, от фигуры царя веет силой, верой в себя и своих людей. Сегодня с плеч Алексея Второго разом свалилась довлевшая последний год неопределенность, улетучилась боязнь ошибиться, сделать неверный шаг. Все решилось. Как понимали присутствующие, именно в тот момент, на том рубеже, который Алексей посчитал важным. Шаг сделан, отступать теперь невместно и даже смешно.