Разумеется, единовременное выдвижение десятков тысяч солдат и тысяч машин порядку на дорогах не способствовало. Да и сами дороги еще не просохли. Грунтовки разбивались колесами и гусеницами техники. В узостях и на перевалах неизбежно возникали заторы. Все это стоило немало душевных сил и сгоревших нервных клеток офицерам и унтерам.

Поручик Никифоров по расписанию ехал в хвосте батальонной колонны. Не один конечно. Штабной «Жук» шел полный. Старшим в замыкающей машине помощник комбата штабс-капитан Еремей Кравцов. Шли бодро. Пару раз останавливались перед крутыми подъемами, где груженные машины еле ползли на пониженной передаче. Иногда становилось страшно, когда грузовик с людьми вдруг скатывался назад под вой сцепления и скрежет тормозов. Слава Богу, пока обходилось без серьезных аварий. Касания бамперами друг друга не в счет.

— Нам везет, идём перед броней, — заметил Еремей Сергеевич. — После «осликов» еще хуже.

Резонно. С помощником командира батальона не спорили. Пока маленький полноприводный «Жук» ни разу не застрял, хотя трясло офицеров в машине нещадно. Водитель седой коренастый ефрейтор удачно объезжал ямы, но мелких выбоин было слишком много. Местами щебень размыло, приходилось ехать по обочине или медленно ползти по вязкому мокрому песку.

Часа через два после начала марша колонну обогнали казачьи сотни. Лошади спокойно процокали мимо буксующих на очередном подъеме машин. Никифоров бросил завистливый взгляд в след покачивающимся в седлах кубанцам в черных бекешах. Да, быстро идут налегке с заводными, однако, господин поручик не хотел бы поменяться с казаками местами. Печального опыта молодости с ездой на монгольских лошадках хватило. В машине хотя бы задницу не сбиваешь в кровь.

— Это мы разведку и боевое охранение не высылаем, — опять нарушил молчание Кравцов, — и без нас есть кому в авангарде бежать.

— А я бы выслал вперед одно отделение, — парировал Гакен. — И полевые кухни с ними.

В ответ поручику напомнили, что он не комбат и даже не помощник комбата. Но зато посоветовали с утра подойти к Никитину с этой идеей.

— Красота то какая! — выдохнул Никофоров, когда машина взобралась на очередной подъем.

Вид открывался восхитительный. Впереди внизу по живописной долине тянулись воинские колонны. Позади тоже самое. Сплошной поток машин и редкие группы верховых. Водитель остановил машину перед спуском и свернул с дороги, намеренно позволяя «Дромадерам» с саперами уйти вперед.

— Курите, господа, — Кравцов первым вышел из машины. Остальных упрашивать не пришлось.

У гор западной Персии есть своя прелесть. Это не острые пики и кручи Кавказа, не останцы на безлюдных плато Сибири. В чем-то напоминало Карпаты, сглаженные миллионами лет, изрезанные эрозией, украшенные густой зеленью. И весьма обжитые горы, что греха таить. Вон на склоне пасется отара, невдалеке из-за скального пика поднимается дымок. В долине у реки виднеются селения. Люди здесь живут, пусть небогато, но и не в полной нищете.

После недолгого отдыха тронулись дальше. Водитель не зря сделал остановку. Дорога на спуске хоть и широкая, но коварная, под колесами шуршали и громыхали камни, скрип кузова перебивал гул мотора. Ефрейтор шел на пониженной, стараясь не тормозить без нужды чтоб не перегрелись колодки и шины.

Внизу ждал сюрприз. За поворотом обнаружилась лежащая на боку машина. Прямо на дороге остановились два грузовика. К счастью «Дромадер» вез батальонное имущество, а не людей. Никто не пострадал, водитель отделался испугом. На месте аварии распоряжался унтер, начальствующий над отделением. С двух машин подали тросы, зацепили. Саперы дружно навалились и все, вместе поставили машину на колеса. Мотор не сразу, но завелся.

Офицерскому внедорожнику пришлось ждать, пока грузовик не погрузят заново. Как понял Никифоров, основной причиной аварии был сместившийся на борт груз. Патронные ящики, инструмент, сверху палатки и штатные распорки.

— Любопытно, наши радисты вечером что-то поймают? Или какой посыльный с последними новостями догонит?

— Кто его знает, Еремей Сергеевич, все может быть. Пока же считайте, что это большие маневры.

— Хотелось бы верить, — вставил слово Никифоров. — Что-то мне подсказывает, не случайно это все началось аккурат после того как англичане высадились в Норвегии.

— Не нам решать, — прищурился Кравцов. — Давно было ясно, бриты не остановятся, а наш царь великим терпением не отмечен. Вот увидите, выйдем к границе Месопотамии и сразу получим приказ наступать. День дадут привести роты в порядок, обозы подтянем и сразу бросят на Багдад. Мы как раз выходим на равнину, самое то для наших подвижных частей и бронебатальонов.

— Неужели так все плохо, что после двух дней отдыхать?

— Сами посмотрите на этот бедлам, Иван Дмитриевич. Мы еще не знаем, что с техникой 2-й Санкт-Петербургской творится. Если не видели расписание, она как раз у нас по пятам идет. Мы и будем подвижной дивизии дороги ровнять и переправы наводить.

Штабс-капитан ошибся. Уже на следующий день батальон догнал порученец на мотоцикле. Перед строем людям зачитали манифест государя Алексея Второго о объявлении войны Британии и Франции. Причинами назывались отказ от мирного урегулирования польского вопроса, ввод войск в европейскую Грецию, неспровоцированные атаки и потопление российских судов, отказ выплатить компенсации жертвам, препятствия мирной торговле, надуманный запрет на поставку нефти в Россию. Последним пунктом шла агрессия против союзной нам Норвегии.