Мы сидим больше часа, пока каждый вносит свои изменения, добавляя свой уникальный штрих к объекту.

Сантьяго предлагает построить клинику, на что все соглашаются.

Встреча прерывается, когда серверы приносят прохладительные напитки и подносы с закусками.

Доминик наклоняется ко мне и спрашивает: — Как ты держишься? —

— Я в порядке. Интересно наблюдать, как все это складывается. —

Он прижимает поцелуй к моему виску, а затем шепчет: — Я горжусь тем, как ты справилась с Илиасом. Ты очень хорошо справилась. —

Когда я получаю от него похвалу, в моем сердце вспыхивает тепло, а на лице появляется улыбка.

ДОМИНИК

Во время поездки в Словакию я все больше и больше раздражаюсь на окружающих меня людей.

Я просто хочу попасть домой, чтобы побыть наедине с Грейс.

Когда я пересаживаюсь на свое место и бросаю взгляд на Сефа и Мартина, играющих в карты, Грейс берет меня за челюсть и поворачивает мою голову к себе.

— В самолете нельзя стрелять из пистолета, — напомнила она мне.

— Неужели это так очевидно? — пробормотал я.

— Да. — Она опускает руку к моей груди. — Постарайся сосредоточиться на чем-нибудь, кроме других людей. Думай об острове. —

— Я бы предпочла думать о тебе. — Я прислоняюсь головой к сиденью и смотрю на нее. — Так ты говоришь, что готова? —

Ее глаза переходят на мои, и она не сразу отвечает: — Да. —

— Вы не так уж и уверены. —

Она смотрит в окно и шепчет: — Я не узнаю, пока мы не попробуем. —

— Посмотри на меня, — приказываю я.

Грейс вздохнула и снова перевела взгляд на меня. — Сейчас не время и не место говорить об этом. —

— Они сидят слишком далеко, чтобы услышать нас, — говорю я. Я беру ее руку и переплетаю свои пальцы с ее. — Как ты хочешь проверить свою теорию? —

— Я не знаю, — пробормотала она, явно чувствуя себя неловко во время разговора со мной.

Чтобы проверить, насколько она готова, я спрашиваю: — Какие позы тебе нравятся?. —

Я наблюдаю, как румянец проступает на ее лице, а затем черты ее лица напрягаются, когда она признается: — Только не сзади. —

Меня мгновенно охватывает желание что-то уничтожить. Мой тон слишком резок, когда я спрашиваю: — Так вот что он сделал? —

Опустив глаза, она смотрит на наши соединенные руки и кивает.

Вот почему у нее мгновенно начался приступ паники, когда я схватил ее сзади в тот день.

Я больше никогда не совершу такой ошибки.

— Есть ли еще что-то, что вызывает у вас раздражение? — спрашиваю я.

Она наклоняется ближе, пока ее лицо почти не касается моей груди, и ее голос такой чертовски хрупкий, что задевает мое сердце.

— Звук молнии и сдерживание. —

Отпустив ее руку, я вытягиваю свою и обхватываю ее. Прижимая ее к своей груди, я наклоняю голову вниз, пока мой рот не оказывается возле ее уха, и клятвенно обещаю: — Я никогда больше не буду сдерживать тебя. Я чертовски сожалею о том дне в твоей спальне. —

Она кивает, ее щека прижимается к моей рубашке. — Я прощаю тебя. —

Она слегка приподнимает голову, но замирает в тот момент, когда понимает, как близко находятся наши рты. Ее глаза переходят на мои, и я смотрю в них, пока ее зрачки не расширяются.

Нет ни паники, ни страха, и это наполняет меня глубоким удовлетворением.

Грейс просто нужен был правильный мужчина, чтобы понять, что она не сломлена.

И я — тот самый человек.

Я вижу, что она хочет, чтобы я ее поцеловал, но я точно не хочу, чтобы наш первый поцелуй состоялся на глазах у публики.

Я откидываю голову на подголовник и, закрыв глаза, ворчу: — Ты маленькая искусительница. —

— Я ничего не делала, — говорит она, ее голос слегка охрип.

Я крепко обнимаю ее за плечи, думая о том, как сделать наш первый поцелуй романтичным и особенным для нее.

ГРЕЙС

Теперь я выгляжу удрученным, а Доминик — расслабленным.

Нахмурившись, я вздохнула, глядя на его рубашку.

Я действительно думала, что он собирается меня поцеловать, но вместо этого он устроился поудобнее и теперь, похоже, спит.

Мне очень хотелось поцеловать его.

Между нами многое меняется так быстро, что я уже перестала пытаться разобраться в этом и просто принимаю все как есть.