– П-привет.

Ей хочется задать ему кучу вопросов, начинающихся с "почему", "как" и "зачем", но золотой мальчик улыбается ещё шире и Алёна теряется окончательно.

– Кажется, ты не ожидала меня увидеть.

– Честно? Даже представить не могла.

Он по-доброму усмехается и подходит на несколько шагов ближе, отчего Алёне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В те самые - весенние, что не дают ей покоя и снятся по ночам. В которых она почему-то отражается совсем иначе. От которых вдруг тепло, волнительно и тесно под рёбрами.

– А зачем представлять, если я уже здесь?

Звучит логично и Отрадная отстраненно замечает про себя, что многие слова Авдеева, фразы, действия кажутся ей такими. Логичными, правильными, точно выверенными. Золотой мальчик, несмотря на социальный статус, не совершает необдуманных поступков, а это означает, что у него определённо есть причина, которая привела его сюда. К ней.

– Для чего ты здесь?

– Соскучился по тебе, Отрадная, - мягко произносит парень.
– Неужели непонятно?

Это не то, что девушка ожидала услышать. Совершенно не то и совершенно не так. Из разряда необъяснимого, немыслимого, невероятного. С приставкой "не" и значением "из ряда вон". То, что таким, как она, говорить ни за что и ни в коем случае нельзя.

Ни скучать, не любить, не жалеть.

Потому что не заслужила, недостойна, ничтожна.

Потому что с какой стороны ни посмотри - вокруг неё одна грязь, темнота и безнадежность.

Зачем ты так шутишь, Кир?

Алёна пытается что-то сказать. Что - не знает сама. Открывает беззвучно рот, а потом снова закрывает. В итоге решает, что лучше всего оставить эти безуспешные попытки и просто отступить в сторону в прямом и переносном смысле, но и это у неё не получается.

Неловкий шаг назад впритык к ступеням крыльца, потеря равновесия, душевного и физического, и вот она, взмахнув руками, летит вниз.

– А-а-х…!

Секунда, сбившееся с ритма сердце, округлившиеся в испуге глаза и Отрадную спасают руки. Мужские, сильные, знакомые. Которыми девушка откровенно любовалась ещё вчера. Принадлежащие золотому мальчику.

Он подхватывает её за талию и впечатывает в себя, нависнув сверху. В зелёных радужках май с грозами, первой жарой и свойственной ему переменчивостью. На острых скулах тень от ресниц. С приоткрытых губ срывается мятное дыхание и Алёна невольно ловит его своими, искусанными и почему-то внезапно пересохшими.

Оно оседает на коже невидимым, но ощутимым шлейфом, забирается внутрь. Въедается в ткани. Проникает в самый центр, где пусто, глухо, тихо, и в то же время так много всего, что не выдержать-не вытерпеть-не справиться. Там ему тесно и слишком темно. Там ему нет места, но оно упорно цепляется за рёбра, вены и сердце.

Оно живучее, яркое, непослушное. Оно заставляет её сжать крепче пальцы на плечах парня и на какое-то время исчезнуть. Словно та сторона, что хотела сбежать прочь, на мгновение победила, спаслась, выбралась из орехового омута раненой, но живой.

И это было на грани фантастики. На грани привычной ей реальности. На грани…

На грани всего.

Ты для меня на грани, золотой мальчик, представляешь?

Со своей весной в глазах, сильными руками и выбивающими землю из-под ног словами ты для меня…

Для меня?

– Алёна…

Голос Кира прокатывается по позвоночнику щекотной дрожью, как бывает при прослушивании любимой музыки с мощными гитарными риффами, и остаётся звучать на задворках сознания. Едва слышно, но этого хватает, чтобы она в нём потерялась.

– Ты не ушиблась?

– Когда?
– не понимает девушка.

Её голос звучит гораздо хуже, чем его, а в голове каша. А в голове звон и снова голос. Его голос.

– Сейчас.

Уголки его губ дёргаются в мягкой улыбке и это красиво. Действительно красиво. Потому что улыбка золотого мальчика ему под стать. Солнечная, яркая, искренняя.

– Улыбайся чаще, Кир. Тебе очень идёт.

Брови парня удивлённо выгибаются, улыбка расцветает ещё шире и до Отрадной вдруг доходит, что она сказала это вслух. Что всё ещё держится за него, будто забыла, как стоять на своих двоих. Что они всё ещё стоят рядом с её подъездом, откуда в любой момент может выйти мама или что ещё хуже…

Алёна резко выпрямляется и едва ли не отпрыгивает от Авдеева в сторону, отворачиваясь. Пряча красные щёки, ошарашенный взгляд и сумасшедшее-тревожное-словно не её сердце.