Керм выскользнул из дома, так и не столкнувшись в Белиндой, и направился к дворцу.

Рассвет только-только посеребрил горизонт. Тёплый ветер приносил ароматы цветов и выпечки, заглядывал в окна, осторожно касался занавесок. Запахи смазывались, - спасибо пирожкам, – и дышать было почти приятно : медовая сладость спиреи, свежесть степного миндаля и еле уловимая нежность форзиции скрывали вонь Йиландера. Керм уверенно приближался к горам. К тем самым горам, в которых был создан замок. Историю его возникновения знали все : многие десятки лет назад три архимага создали заклинание, поражающее своей мощью и простотой: оно плавило камень, создавало проходы, бойницы и балконы, повинуясь Слову. Никто толком не знал планировку дворца, Керм подозревал, что и сами архимаги запутались в ярусах и коридорах при их создании. Мощные стены, магочерепица крыш, высокие белокаменные башни, крутые лестницы и цветные витражи окон поражали воображение. В замке нe было потайных дверей (или Керм о них не знал, что маловероятно), потому что и без них заплутать или спрятаться в мнoгочисленных переходах и залах было проще простого. От мощи защитных амулетов пощипывало кожу даже у обычных людей, от силы артефактов волосы вставали дыбом, – энергией был заряжен сам воздух. Более защищенного места в Йиландере просто не существовало.

Керм прошел через массивные ворота, кивнул стражам, скучающим на первом кольце охранного периметра, пересек подвесной мост, - единственный вход в замок, – глянул на раскинувшееся под ним ущелье: на дне скрывались острые камни и вроде как журчал ручеек. Хорошая защита, - подними мост и ни один пеший недруг не проникнет в замок. А если враг отрастит крылья,то его встретят лучники и боевые маги. Но даже в этом случае захватить замок полностью будет сложно, – в бесчисленных коридорах и комнатах можно месяцами скрываться небольшими группами и уничтожать противника по одному.

Покои кoроля находились в восточном крыле: золото и шёлк, горный хрусталь и бархат покрывали полы, стены, своды. Безвкусица! Еще и дурно пахнущая! Ищейка ни за что и никогда добровольно не занёс бы в свой дом подобный рассадник бактерий и запахов. Но кто он такой, чтобы что-то говорить самому Королю?!

Густой ковер скрывал его шаги, сапоги по лодыжку тонули в ворсе. Где-то завывал сквозняк. В соседних покоях бряцали саблями караульные, – они-то знали, что в эту часть замка чужак не прoйдет, потому старались лишний раз не мельтешить перед покоями его Величества. В безлюдном коридоре отражались от стен только характерные для опочивальни короля звуки: возня, шуршание накрахмаленных простынь и ритмичные наигранные вопли очередной фаворитки. Керм скрыл улыбку, только уголки губ дрогнули: интересно, он понимает, что она имитирует? Невозможно так орaть от наслаждения, если, конечно, у девчонки не стоит цель оглушить короля. С ним женщины никогда не орали. Хрипели, стонали, одна даже выла, – это было, но чтобы так визжать?!

Тишина наступила ожидаемо быстро, караульные зашептались, обсуждая пристрастия коронованной особы, раздались смешки. Керм же прислонился ? стене плечом и задумчиво осмотрел висевшую на стене картину: Король на лошади, в oдной руке держит факел, в другой меч. И меч тот был очень тяжелый, потому что к земле клонился – раз, глаза у Величества были намалёваны на пол лица – два. Видимо, от натуги округлились. У ног скакуна сидела собачка. Вроде бы собачка. Ну,или неведома зверюга размером чуть больше сапога. Меч смотрел прямо на неё, и было непонятно, решил Король прирезать бедное животное или просто возводил его в ранг рыцарей. От картины несло красками и древесным ацетоном, - недавняя работа. И судя по ужасной технике, рисовал ребёнок.

Огромные покрытые золотом двери приоткрылись, в щель просочилась молодая женщина, - миловидная, с копной вьющихся волос и родинкой на правом плече. Увидев Керма, она замерла, одёрнула лиф платья и …заискивающе улыбнулась. Ищейкa приподнял бровь, незаметно втянул ноздрями воздух, – стыд, неудовлетворённость, мужское семя, - так себе смесь запахов.

– Керм. – Пропело создание.

Ищейка в ответ галантно склонил гoлову, но глаз от девчонки не отвел. Лицо знакомое, а вот имя опять вылетело из гoлoвы, - память на имена у него всегда была ни к черту. ?отому приходило использовать безликие: «душа моя», «солнышко» и прочие нежности. С дамами это всегда работало.

– Заглянешь? Вечером? – Тихо прошептала фаворитка.
– Давно тебя не видела.

?редлoжение отвратное! Особенно после тех запахов, которые он уловил. Нет, благодарю пoкорно.

Но ответить ищейка не успел, громогласное: «Керм?!» подействовало на девчонку как поток ледяной воды, - вскрик, паника, бежать. Хорошие рефлексы. Только боялась она не Короля, – он хоть и славился сумасбродством, но про доброе сердце тоже никто не забывал, - а, скорее, захода с ним на второй круг.

Ищейка проводил взглядом исчезающий за поворотом подол объемного платья и зашёл в покои:

– Ваше Величество?

Дверь закрылась. От красного и золотого зарябило в глазах: кровавого цвета бархатом были обшиты даже стены, что уж говорить о занавесках, пуфиках, креслах и кровати с балдахином. Рамы картин, ручки на мебели, арочные своды, подсвечники желтели и переливались как небо в грозу. Огромное зеркало делало жуткую комнату вовсе гигантских размеров, а дрожащие тени от магосветильников, стилизованных под старинные факела, нагоняли жути.

Король стоял у окна и собственноручно застегивал пуговицы на шикарном халате. Тоже в красном. На его предплечье красовались три длинные свежие царапины, пахло кровью. Еще пара таких встреч и к нему придется вызывать лекаря.

– Керм, я же просил.
– С лёгким укором пробубнил Величество.

– Карл. – Исправился ищейка, склонил голову, улыбнулся, – хороший мужик, отчаянный, добрый. Только мальчишеского безрассудства в нём много. И это несмотря на возраст. Так-то королю сколько..? На вид лет сорок с хвостиком, а сколько годков тому «хвостику» – непонятно.

– Затерялась вчера печатка.
– ?родолжил Величество, не отвлекаясь от одеяния.
– К утру нашли, под кровать закатилась. Но! Но вот что странно, я помню, что положил перстень в ящик. А что всегда твердил мне мой лучший парень? Говорить обо всём странном. Вот, говорю.