Я попросил его разрешить пришедшим с крестным ходам старцам: раскольникам и тем, кто принял собор, например митрополит Макарий Новгородский, вести службу по их канонам. И старцы отслужили так, что и у меня периодически бегали под рубахой-тельником «мурашки».

Старцы помолились за здравие наследника Алексея Алексеевича и за то, чтобы он воссел на престол, проведя, практически, обряд помазания на царство. Да-да… Я переговорил с «кружковцами» и мы решили сделать такой финт. Почему нет?! Сделанного, ведь не исправить. Кого помазали на царство, тот и царь! Я так решил! Не размазывать же обратно. Нет такой процедуры. И, главное, что вторично, помазать уже было не возможно. Хе-хе…

Никто, кроме меня и старцев, сначала не понимал священнодействия, а когда присутствующие поняли, было уже поздно. Дворяне и бояре сначала шушукались тихо, а потом заговорили всё громче. Звучало в разных интерпретациях одно слово — «венчание».

[1] Историк Б. П. Кутузов

[2] Катары были последователями религиозного течения, которое критиковало Римскую церковь за её чрезмерно мирской характер и призывало к идеалу «апостольской бедности». Катарские монахи следовали «Правилам справедливости и правды» и евангельским предписаниям. Они избегали убийства (в том числе убийства животных), лжи, осуждения и так далее. Всё это считалось тяжким грехом, обесценивавшим нисшедший на них Дух. При этом катары полагали, что человек должен честно трудиться, недаром их символом была пчелка-труженица. И катары действительно хорошо трудились, поэтому и жили зажиточнее крестьян-католиков. Катары, наряду с обетами безбрачия и послушания, давали обет нестяжания.

А когда внесли бармы, скипетр и державу все, в том числе и вновь помазанный царь ахнули. Хотя, царь ахнул самым последним, потому что ничсего не видел из-за текущих у него по лицу слёз. Он всё понял после слов митрополита Макария: «Помазываю тебя Алексей Алексеевич на царство…» разрыдался.

Широкий круглый воротник белого шелка, к которому крепятся семь золотых эмалевых медальонов с изображениями ангелов и композициями «Венчание Богоматери», «Обретение Креста святыми Константином и Еленой», «Святой Василий Великий и святой воин Меркурий, поражающий копьем императора Юлиана», «Хвалите Господа с небес», где каждый медальон обрамлен широкой оправой, усыпанной драгоценными камнями: рубинами, изумрудами, алмазами в золотых кастах — и вставками с полихромной эмалью, торжественно внесли на большом, изготовленном из сандалового дерева подносе Иван и Кондратий Черкасовы — дети донского атамана Мирона Черкасова, принятого на царскую службу по моей протекции в пятьдесят четвёртом году.

Державу и скипетр на красной бархатной подушке внёс Иван Борисович Репнин — ближний боярин и дворецкий почившего в бозе царя Алексея Михайловича.

«Яблоко», как державу называли в описях царской казны XVII века, содержала три с половиной фунта золота, и украшена 179 алмазами и 340 другими драгоценными камнями. Державу, вместе с бармами и скипетром, по указу царя Алексея Михайловича в шестьдесят втором году выполнили в Дебенте по «образцам», подготовленным в кремлевских мастерских. Образцы же были изготовлены по моим рисункам, великолепно написанным красками.

Я примерно помнил регалии, царя Алексея Михайловича, хранящиеся в оружейной палате Московского Кремля, которую я посещал в две тысячи десятом году. Те регалии были изготовлены в Стамбуле, и за них было заплачено почти двадцать тысяч рублей. Мне они обошлись в два раза дороже, но я рассчитывался дармовым золотом Строгановых. Почему в два раза дороже? Да потому, что царские регалии изготавливались в двойном экземпляре. А что? Имею право мечтать о царском троне. Вернее, имел право и мечтал. Теперь своё фальшивое право я передал Алексею Михайловичу.

Кстати про царский венец, выполненный в виде «короны Российской Империи», и надетый на голову Алексея Алексеевича… Его тоже сделали Дербентские ювелиры. Она выглядела такой богатой и сияющей во многих-многих зажжённых свечах, что натурально слепила глаза.

Мне показалось, что вдруг случился тот случай, который может исправить ситуацию. Венчание на царство раскольными служителями церкви, лишённые сана — нонсенс, который может быть исправлен решением патриарха задним числом. За ним, кстати, уже послали. Взъерепенится, так — снимем и назначим Макария Новгородского временно исполняющим обязанности патриарха.

Думаю, что в Измайловской крепости остались только преданные Алексею дворяне и бояре, искренне заинтересованные в его избрании царём и не кто не возникнет против сего мероприятия и возвращения проклятых в лоно церкви.

А что, митрополит так торжественно и объявил, что, «по праву родства с Царем Алексеем Михайловичем, по его завещанию и согласно всенародному избранию, духовенство благословляет Алексея Алексеевича на великие и преславные государства Русского Царства и венчает по древнему царскому чину и достоянию». Речь митрополита заканчивалась призванием благодати Божией на новонареченного Царя на благо всему государству.

Царь был отправлен на чертожное место, где и воссел на свой престол в виде царского же трона, изготовленного в Персии тоже по моему образцу и тоже в двух экземплярах немного ранее царских регалий. Алмазный трон, в реальности подаренный царю Алексею Михайловичу торговой компанией Армении в Иране с прошением торговать без пошлины на территории России, был и в моём случае выполнен из сандалового дерева, облицованного золотыми и серебряными пластинами. Причудливый растительный орнамент прочеканен на пластинах. Резная полоса с крупным узором, изображающим процессию слонов с восседающими на них погонщиками, окаймляет низ трона. На спинке трона в картуше с жемчужной обнизью шитая надпись: «Могущественнейшему и непобедимейшему Московии императору Алексею на земле благополучно царствующему сей трон, великая искусством сделанный, да будет предзнаменованием грядущего в небесах вечного блаженства. Лета Христова 1659».