— У меня не случается!

Сосед попятился.

— От этого и нервозность повышенная, и в целом неудовлетворённость жизнью… — главное говорила она это громко, так, что слышал не только Пётр Васильевич. Тётка Марфа наверняка тоже. Пусть она из-за забора и не выглядывала, но точно во дворе.

Подглядывает.

Подслушивает.

И к вечеру весь посёлок будет обсуждать не только гостей, но и некоторые личные Петра Васильевича проблемы.

— Что вы… что вы несёте! — возопил тот фальшиво и покосился на забор тётки Марфы.

— Здравствуйте, — сказала Ульяна превежливо, разглядывая родственницу. А что Антонина Васильевна ей родня, в этом сомнений не было.

Она походила на маму…

Точнее мама на неё. Не как две капли воды, но отрицать наличие этого сходства было глупо.

— Вам бы на массаж походить, — продолжила Антонина Васильевна, щурясь. — Простаты… очень животворно воздействует на мужчин.

— Чего?! Да что вы себе позволяете! — Пётр Савельевич произнёс это как-то тихо и даже неуверенно. — Вы… вы… совсем обнаглели… приезжают тут…

И сбежал.

Вот впервые на памяти Ульяны Пётр Савельевич уходил сам. Чуть подпрыгивая, пытаясь сохранить горделивый вид, но…

Сам.

— Ульяна? — поинтересовалась женщина.

Мама… мама выглядела куда моложе. Да что там, мама выглядела старшей сестрой Ульяны. А у женщины морщинки, в уголках глаз, и на лбу тоже. И носогубные складки, появление которых когда-то ввергло маму в панику, заставив искать очередное супер-средство… у женщины складки были.

Шея чуть обвисла.

Овал лица поплыл. Ульяна не то, чтобы выискивала недостатки. Просто само собой получалось. И подумалось, что она, эта женщина, вряд ли занимается йогой. И лимфодренажные массажи не делает, как и уколы красоты.

И…

— Ульяна, — ответила она, когда молчание стало совсем уж неудобным. — А вы… получается… бабушка, да?

— Получается, что да.

Руки у неё тоже не такие ухоженные…

— Звонила?

— Звонила, — Ульяна даже кивнула.

— Предупреждала?

— Чтоб не пускала вас на порог.

— А ты?

— А что я…

— Пустишь?

Странный диалог. Очень. И главное, что Ульяна чётко понимает — от её ответа зависит всё. Что если она откажет, то эта женщина не станет спорить, но залезет в жёлтый бус и уедет, оставив Ульяну одну.

Снова одну.

— Конечно, — ответила Ульяна, с трудом сдерживая нервную улыбку. — Заходите…

Глава 3 Где начинается знакомство с родственникам и иные приключения

Тогда Пржевальский создал лошадь…

Из подготовки к госэкзамену [1]

— Аккуратно! Чтоб тебя… Женька, ты можешь хоть что-то сделать нормально?

Ульяна сидела на лавочке и наблюдала за тем, как спокойная жизнь её превращается в хаос. Не то, чтобы так вот и сразу, но очевидно, что превращается.

Желтый бусик, пыхтя и выплёвывая клубы дыма, кое-как протиснулся в ворота, заняв небольшой пятачок перед гаражом. Задние двери его распахнулись, и Ульяна увидела гору каких-то коробок, свёртков, мешков и, кажется, даже лыжи. Во всяком случае лыжные палки совершенно точно выглядывали, этакими пиками, готовыми отразить нападение.

Чьё — не понятно.

— Улечка, деточка… мы потом поговорим, — сказала тогда Антонина Васильевна и сунула Ульяне в руку что-то мягкое и живое. — Иди вон, пока, посиди с Никиткой.

Никиткой оказался рыжий шпиц с огромными печальными глазами.

Он нервно дёрнул хвостом и уставился на Ульяну вопросительно, будто сомневаясь в чём-то.

— Я сейчас и Лялю пришлю, чтоб… Фёдор Степанович, будьте любезны, проследите за процессом. Уж на ваше-то благоразумие…

Первым из автобуса выбрался козёл.

Натуральный такой.

Чёрный и с рогами.

— Это… что? — спросила Ульяна у шпица. А тот снова шевельнул хвостом и ответил:

— Гав.

— Понятно…

Козёл был лохмат и слегка взъерошен, впрочем, оказавшись на улице, он сделал несколько осторожных шагов и, втянув воздух открытою пастью, склонился к кустам.

— Фёдор Степанович! — с укоризной воскликнула бабушка. — Вы бы сказали, что вам дурно, я бы вас раньше выпустила… Улечка, ты иди… видишь, укачало человека.

— Он же козёл.