Здесь остановились на десяток минут. Им подали в деревяных мисках пшеничной каши со свежим, тёплым ещё хлебом.

И снова в путь. Роман Судиславич заметил, что число местных охотников увеличилось на четыре человека. Ясно, что охотники из этого селища присоединились.

Уже под самый вечер вышли к Воскресенскому монастырю, что стоял на правом берегу реки Кострома. Встречал их игумен Антоний. На настоятеля монастыря, да даже просто на монаха сей муж очень слабо походил. Вот так себе Роман Судиславович и представлял этих новгородский ушкуйников. Не очень высокий, но плечи в полтора раза шире, чем у самого боярина. Бычья шея. Весь волосом чёрным зарос, только глаза на лице и видно. Чёрные почти и пронизывающие. Не хочется в такие смотреть. Вышел игумен к ним с топором в руке, рукава рясы засучены по локоть. И весь в древесной щепе. Пока они в ворота монастыря тарабанили слышно было, что кто-то неподалеку с хеканьем дрова колит.

— Приветствую вас Ваше Высокопреподобие, благословите, — боярин склонил голову.

— Благословляю, сын мой. Получилось у тебя, Мазай? Привёл дружину? Вижу. Молодец. И тебя благословляю на ратный труд. Сын твой часец назад прибегал, сказывал новгородцы в трёх верстах выше по течению лагерь на ночлег разбили. Рубу ловили сетью, ушицу варили, — Настоятель Антоний вернулся буркалами к боярину, — Обороните?

— За этим и пришли.

— Лодьи не попортите. Монастырю надобны.

— Как скажите, Ваше Высокопреподобие. Накормите людей? И место бы, где переночевать.

— Много вас, ну да, в тесноте не в обиде.

Событие двадцать восьмое

— Лихо вы их, — Великий князь Литовский с завистью смотрел, как стрельцы Андрея Юрьевича раздевают рыцарей. Нет, портки и прочие вшивые и вонючие тряпки не брали. А вот плащи и оружие с бронями сносили в различные кучки. Особо прикольно смотрелось куча с вёдрами — шлемами крестоносцев. Эх, жаль Василию Васильевичу Верещагину такую не покажешь. Он бы кроме своей горы из черепов и гору из вёдер с крестами нарисовал. Эпично.

— Что ты, брате, дальше делать собираешься?! — картинно так, как Ленин на броневике, вытянув руку по направлению к крепости, пробасил Гедимин.

— Я, брате, жду, что ты скажешь? — ткнул рукой в ту же сторону Андрей Юрьевич, — Это твоя земля и твоя война. Мне тут ничего не нужно… А нет, — заметив взгляд Гедимина на кучки трофеев поправился профессор, — Мне кроме доспехов ничего не нужно. Ну, разве рыцарских коней на племя.

— Штурмовать нужно замок быстрее, пока не подошло подкрепление, — рука Великого князя опустилась чуть ниже, на ворота теперь перстом с жуковиной красной указуя.

Рубин, должно быть. Большой. Раньше такого перстня на тесте Андрей Юрьевич не видел.

— Я выбью ворота. Этого будет достаточно? — вот уж гробить народ, штурмуя крепость, князь Владимирский точно не собирался.

— А греческий огонь?

— Загорится чего полезное внутри… Может хватит выбитых ворот? — если сюда идёт армия, то боеприпасы нужно поберечь. Они лимитированы. И за добавкой не пошлёшь. В оба конца больше полутора тысяч километров. Это к Новому году стоит ждать обоза из Владимира. Там он почти всё выгреб, оставил только пару орудий с бомбами Туров и Дубровицу взять.

— Делай. Я посмотреть на это желаю, — руку теперь Гедимин на его лагерь перевёл. На возы, прикрытые брезентом. — Там твои громобои?

— Отдай команду, брате, мы быстро ворота вышибем. Пусть твои пешцы к штурму готовятся.

— Годно, брате.

Гедимин услал одного из сыновей к войску, а сам с места не тронулся, смотрел на обоз, надеясь главную тайну Вселенной открыть. Не знал, что это просто «42».

Пришлось отдать команду начинать распаковывать две большие баллисты и одно деревянное орудие. Справились пушкари быстро. Андрей Юрьевич смотрел на их выверенные движения и вдруг странный вопрос у него в голове зародился: «Почему первые русские орудия, которые через пятьдесят лет появятся при Дмитрии Донском во время его похода на Волжскую Булгарию назовут 'тюфяками»?«. (примечание автора. Первые пушки назывались на Руси 'тюфяками», от тюркского «тюфнек» — ружье).

Установили ребятишки Данькины деревянный тюфяк на лафет, прицелились, наводя ствол на ворота замка, так-то ворот двое, но те северные — это калитка скорее, через неё штурмовать глупо. А тут широченные створки из дуба, оббитого полосами железа. Проделан такой проход в башне привратной. Сначала подворотня, как в Ленинграде городе, а потом эти ворота. Решётки, что опустится и отсечёт атакующих, нет. Либо в самом деле ещё замок не достроен, либо такой аксессуар позже появится, при современном качестве металлургии изготовить такую мощную решётку ну очень непростая и очень-очень дорогая задача.

Сначала Андрей Юрьевич приказал Даньке швырнуть через стену один горшок с греческим огнём. Пусть псы рыцари забегают, тушением занимаясь за воротами, а в это время тюфяк бабахнет. Ядро цельнометаллическое должно проломить доски. А второй выстрел будет бомбой.

— Готов, брате? — пока пушкари возились, хоть и не долго, за их спинами организовалась толпа гедеминовых пехотинцев с мечами и саблями. Одеты кто во что горазд. Но всё же многие в нормальных кольчугах и остроконечные шеломы на головах. На четвёрочку с минусом войско по внешнему виду.