Пятый и шестой, судя по обломкам, восстанавливать придется в мастерской, а вот седьмой, прямо у меня глазах, приподнялся на своих еле-еле работающих винтах и покачиваясь, попытался от меня сбежать, скотина!

Только я его догнал!

Прижал к земле и закрыл глаза, загадав, что все будет легко…

… А открыл глаза голым, замерзшим, среди таких же рабов, как и я сам!

За три дня в нас впихнули гипнокурс арварского языка, лишили волос и навесили рабские ошейники, действие которых, многие из нас проверили на себе в первые же минуты!

А потом…

Снова заморозили, суки!

И разморозили за день до торгов, когда калоша арварца Туушака, выйдя из гипера, столкнулась с яхтой какого черножопого чиновника, который в нарушении всех правил, управлял своей «ласточкой» в ручном режиме!

И пусть виноват был покойный ныне чиновник со своей любовницей, но ремонт «калоше» требовался немалый, вот и решил торгаш устроить аукцион по-быстрому.

Следуя за своим новым, «Чорным Пластилином», пару раз примеривался, чем бы этого пластилина стукнуть, чтобы он был здоров, да и сбегать, принести ему фиников-шишек кедровых, с дальней планеты, чтобы повелитель мой еще тысячу лет жил в лучшем из миров?!

Ага, это я так «ошейник» обманывал, если кто не понял.

– Залезай! – Адмирал открыл заднюю дверь своего флаера и я безропотно полез внутрь, усаживаясь на пол, чтобы не марать сиденья. – Пришли свой ФПИ!

– Не могу, Господин! У меня нет нейросети! – Я приготовился к удару, но адмирал лишь вздохнул, пожал плечами и пробормотал себе под нос что-то типа: «пока свет не включишь, кошку не найдешь!»

Разумеется, «кошки» там отродясь не было, но общий смысл понятен.

Двадцать минут полета через самый натуральный мегаполис, размером, как бы не с Москву, а то и больше, ведь летели мы явно не из центра, а откуда-то с окраины, пусть даже и быстро, но…

Я любовался продуманной архитектурой, время от времени забывая, что это все построили негры-рабовладельцы…

Зелеными букетами парков, разбитых в самом городе, то тут, то там.

И танцующими зданиями, воздушными, таинственными своей непонятной красотой.

– Красиво… - Выдохнул я себе под нос, понимая, что мерять красоту по рабскому ошейнику как-то нелепо.

– Да-а-а-а… - Адмирал меня все-таки расслышал. – Аратанцы знают толк в градостроительстве…

– Аратанцы?! – Я не удержался от вопроса, смутно вспоминая из гипнограммы, что Аратан – полная противоположность Арвару, в которой запрещено рабство.

– Ага. Планета, восемь лет назад, по мирному соглашению, на пятьдесят лет отошла Арвару, после чего у нее будет право на самоопределение… - Судя по ехидству в голосе адмирала, «самоопределения» у этой планеты будет еще меньше, чем у меня возможностей сбежать!

Еще через полчаса полета флаер опустился возле какой-то полуразвалившейся постройки, которую я, иначе чем с каким-то средневековым замком, трижды взятым на абордаж, даже и сравнить не мог!

– Выбирайся, прилетели…

Внутри, кстати, замок выглядел намного лучше – теплые полы грели пятки, снующие разумные всех полов и цветов кожи прижимались к стенам, пропуская своего господина, а некоторые дамы, гм, откровенно пялились на меня голого, оценивая размеры.

А мне было пофиг.

Рабский ошейник, он такой, простой и не затейливый…

– Габби! – Адмирал рявкнул на весь коридор и все рабы принялись технично исчезать, шкериться и смываться, видимо, не особо желая встретится с этим самым Габби.

– ГАББИ!

– Да, мой господин!

Да уж… Не будь на мне подавителя, эта красотка рассмотрела бы в живе кое-что, чего остальные только моги себе представить!

– Этого… - Адмирал Карч ткнул в меня пальцем. – Отмыть, отлечить, отсканировать… Сделаешь – скинешь мне, поняла?

– Да, мой господин! – Женщина уцепилась за мой ошейник и потащила куда-то дальше по коридору, совершенно молча.

– Габби! Он нужен целым! – Рявкнул нам в след адмирал и женщина, готов поклясться, разочаровано вздохнула.

«Ну, да… Мне вот только извращенок не хватало, для полноты картины бытия»! – Я топал за Габби, снова прикидывая, как же можно обрадовать Повелителя.

Через два поворота коридора, женщина остановилась, как вкопанная, у неприметной дверки, за которой оказался совсем обычный, почти земной, лифт.

– Смотри сюда! – Габби отпустила мой ошейник и брезгливо вытерла пальцы штаны своего комбинезона. – Этот лифт – для таких как ты! Здесь все на кнопках. Надеюсь, ты понимаешь, что такое кнопки?

Я лишь кивнул головой.

– Отлично, не совсем дикарь, да?

Я снова лишь кивнул головой.

– И молчаливый… Запомни, дикарь, молчаливые мне нравятся больше… Намного больше!

Лифт, судя по ощущениям, спустился этажей на девять вниз и, слегка подрыгавшись, распахнул дверцы, приглашая выйти вон.