Многие люди бы посчитали, что попасть на шестой уровень Импел Дауна было везением. Здесь не было режущей тебя травы, не было и жутких перепадов температуры. У тебя не было агрессивного соседа по камере, кормили два раза в день, а охранники не позволяли себе лишнего.

Тебе не нужно бороться за выживание, к тебе никто не прикасается и с тобой никто не говорит. Днями, неделями, годами… до конца твоих дней. Целая вечность, проведенная с надоевшими соседями по уровню и бесчисленными яркими воспоминаниями. Вечность, в которой ничто не способно отвлечь тебя от собственных мыслей.

Мыслей о том, что ты остался один. Что больше никто не спасет тебя… что никто не придет к тебе. Что эти яркие картины, бережно лелеемые в глубинах твоей памяти никогда не повторятся. Потому что ты всегда был самым слабым, самым трусливым… поэтому умел убегать лучше всех. И был настолько слабым, чтобы тебя решили посадить в эту клетку и оставить гнить вечно.

Раньше, он посчитал бы шестой уровень везением. Теперь же…

он понимал, почему Брук так сильно ненавидел одиночество. Он просидел в этой клетке всего пять лет… в десять раз меньше. И уже готов на все, чтобы прекратить эти цикличные мысли. Даже на лютый холод и голод. Даже на калечащие шипы и жару.

Он всегда знал, что самый слабый в команде. Просто раньше он недооценивал, насколько слаб.

– И так, – снова сказала галлюцинация – Сколько ты будешь меня игнорировать?

Он устало поморщился и сменил позу, погремев цепями. Его мышцы уже давно атрофировались от долгой неподвижности… не то, чтобы его это волновало. Даже если кто-то еще (кто-то другой с сияющей улыбкой и не иссякающим оптимизмом) ворвется в эти серые стены, чтобы вызволить своего накаму… он не пойдет за ним. У него был только один капитан… и он не смог его защитить.

Это его расплата.

– Ладно… похоже ты упрямый парень, – задумчиво сказала галлюцинация – Дай-ка угадаю. Ты считаешь, что я не настоящая.

После чего прошла прямо сквозь решетки и присела на корточки около его тела. Он устало поднял глаза и уставился на чертово видение. Синеволосая девушка безумно ухмыльнулась и… врезала ему прямо по носу.

%#^! Почему всегда нос?

Стой… ему что больно?!

– Да, тебе больно. Потому что я здесь, – радостно сообщила настоящая синеволосая девушка.

– Вот как… очередной дьявольский фрукт? – устало спросил он – Убирайся. Я не буду развлекать тебя – от долгого молчания его голос хрипел.

– Ооооо. Но я так хотела встретится с Богом Снайперов. Согекингом, храбрым воином моря, – радостно протянула синеволосая.

– Ты встретилась. А теперь убирайся, – устало сказал он.

– Куфуфуфу. Посмотрите кто заговорил, – радостно донеслось из соседней камеры – Давно я тебя не слышал. Решил нарушить свой обет молчания, последний Мугивара?

Он раздраженно дернул углом рта. Дофламинго… бывший дракон всегда знал, как вонзить нож в самые болезненные места. Впрочем, это не мешало им болтать. В первые годы они часто говорили. Выбора особого не было - все что угодно лучше давящей тишины и собственных мыслей. Но вскоре Фламинго стал заговариваться и бредить… и это неудивительно. У павлина было много вещей, о которых он не хотел думать. Учитывая все дерьмо, что он рассказал о своей жизни… тут любой бы свихнулся. Даже такой прирожденный ублюдок как Дофла. Сначала Шичибукай спасался выпивкой и делами, но теперь… тишина и отсутствие отвлекающих факторов вывели все его проблемы на свет.

– Слушай, раз уж ты заговорил… не помнишь, под каким сугробом я оставил Роси? – отвлеченно спросил Дофламинго – А то сколько не копаю, никак не могу его найти… только головы отца кругом. Впрочем, я не удивлен. Он всегда был раздражающим, самоуверенным ублюдком, – безумно захихикал бывший Шичибукай.

– Веселый парень – хмыкнула синеволосая – Особенно для дракона… ты знал, что они не совсем люди? Хотя, в этом мире, понятие человек ну очень растижимо – задумчиво пробормотала девушка.

– Чего ты хочешь? – устало спросил он.

– О! – оживилась синяя – Рада, что ты спросил. Я... – и тут ее интонация стала громкой и торжественной – Хочу спасти мир! – гордо заявила эта… эта.

В камере повисла тяжелая тишина, прерываемая безумным бормотанием фламинго.

– М-да? – скептически спросил он – И причем здесь я?

– Ты должен мне помочь, – радостно заявила незнакомка.

– Нет, – просто сказал заключенный – Мне плевать на мир. Уже очень, очень давно. Найди кого-то другого, – на этом, он закрыл рот и устало привалился к стене.