Снайпер машинально увернулся от падающего на него тела, рефлекторно избежав неминуемой смерти. В остальном он не очень удивился – Кей всегда была... довольно мягкотелой. Возможно, это произошло из-за того факта, что рядом с девушкой всегда были Зет и сам Джей. Поэтому Кей часто позволяла себе неподобающие эмоциональные реакции – она много плакала, явно показывала страх и делилась с Зетом и Джеем своими переживаниями... возможно, благодаря этому, Кей была самым психически стабильным кадетом на курсе Джея. Единственной ее странностью был повышенный аппетит.

Раньше охотник считал, что второй ее странностью было бескрайнее доверие к нему и Зету (что было откровенно глупо в условиях центра и списка успеваемости). Но теперь парень понял, что это было обычным и совершенно нормальным поведением младшего члена группы по отношению к старшим. Иначе говоря... по меркам кадетов, Кей была образцом психической стабильности.

Какая странная и довольно горькая мысль.

И пока Джей предавался внезапному приступу воспоминаний, Кей поднялась с земли, села и... продолжила плакать, привычно вытирая потоки слез белыми рукавами формы.

– Я так рада, всхлип, что тебя, всхлип, не исключили, Джей, – продолжила изливать душу девушка, прерываясь на периодические всхлипы – Я так, так рада... Зет говорил, что твое исключение, это часть жизни, и нам нужно смириться, но я слышала, всхлип, как он плакал, и Би выключился, а Эм стала очень и очень странной. Ти, всхлип, окончательно помешалась на кроликах, Эф просто ходит за Ти, будто ему дали миссию на преследование и отслеживание цели, всхлип, а Ди окончательно ушла в свои истории. Мне кажется, она иногда вообще не понимает, где находится, – начала сливать всю подноготную кадетов девушка. И да, Джей был морально не готов к этому бесконтрольному потоку слов – Но главное, помоги Зету... у него отняли одежду, а потом он перестал есть и теперь постоянно, всхлип, постоянно расчесывает себя. Я все вижу, но ничего не говорю, чтобы он не волновался, но я волнуюсь, и мне так страшно, всхлип, а когда мне страшно, я... я хочу есть, – Кей выплюнула это слово с каким-то глубинным, явным отвращением – А я не должна есть, потому что Би выключился, и все стали странными, и теперь все забывают дать мне еду, но я не обижаюсь, потому что все такие грустные, – по мере рассказа, Кей продолжала ускоряться, а снайпер все больше охреневал от происходящего – Джей, помоги Зету... у него, всхлип, два провала, и он почти не ест, так как отдает мне еду, а я говорю ему, что, всхлип, мне не нужна его еда, если он не ест, а он меня не слушает! – теперь в голосе Кей зазвучала явная ярость – Он просто перестает есть, и мне приходится брать часть его порции, чтобы он хоть что-то поел, а я не хочу есть, если он голодает, и скажи ему, что это неэффективно, и чтобы он перестал это делать... – тут девушка на секунду остановилась, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. На ее глаза снова навернулись слезы – Мне так жаль, всхлип, так жаль, что я так много ем, и я буду стараться, всхлип, есть меньше, только скажи Зету, всхлип, скажи ему есть... он такой упрямый и всегда слушал только тебя, поэтому, всхлип, поэтому скажи ему, Джей! – умоляюще запричитала девушка, вновь начиная вытирать влажные дорожки, бегущие по щекам.

– Я в порядке! – возмутился недавно уроненный, но благополучно приземлившийся на ноги Зет.

Судя по привычности реакции, Кей периодически его роняла.

– Замолчи! – огрызнулась Кей, отвлекаясь от потока жалоб и бесконечных слез – Я устала от твоего упрямства! Ты похудел и тебя шатает, ты... ты нелогичный и неэффективный кадет! – произнесла “ужасающее” оскорбление девушка.

Зет упрямо сложил руки на груди. Кей насупилась сильнее, похоже, готовясь к какой-то долгой битве. Очевидно, этот разговор был не первой веткой бесконечного спора двух упрямых, до сумасшествия целеустремленных (все, кто выпустился из центра, обладали подобными качествами) и хорошо знакомых друг с другом людей.

И видя эти признаки, Джей решил, что ему пора действовать. Они не могли стоять на этой площади весь день.

– Не волнуйся, Кей, я... я разберусь со всем этим. И прослежу, чтобы Зет хорошо за собой смотрел, – успокаивающе пообещал Джей.

Конечно, охотник совершенно не верил в свои силы по разгребанию подобного (почему, почему все так плохо?!), но Кей всегда верила, что Джей какое-то всемогущее и суперсильное существо. Точнее, Джей и Би. А учитывая, что Би выключился, а Джея исключили... неудивительно, что Кей буквально взорвалась потоком жалоб и слов. В течение трех лет, ее мир погружался в пропасть ужаса, а теперь вновь обрел равновесие и надежду на лучшее. И снайпер был не настолько бессердечен, чтобы уничтожать ее надежды.

К сожалению, пока мир Кей вставал на рельсы светлого будущего, мир Джея только что заметно накренился к пропасти ужаса и депрессии. И бескрайняя вера Кей только добавляла ему переживаний – он очень боялся не оправдать ее надежд и разрушить хрупкие ожидания. Это было существенной частью стресса Джея в центре подготовки.

И да, он помнит это чувство. Его снова начало подташнивать от бескрайней веры младшего. Да, он не скучал по этому чувству. Определенно.

– Я не кадет, чтобы контролировать все мои действия, – проворчал Зет.

– Зет, – холодно сказал Джей, которому было совсем не до ворчания младшего – Ты будешь нормально есть. Это приказ, – твердо скомандовал снайпер.

– Есть, сэр, – рефлекторно отозвался исключенный агент.

После чего замер и нахохлился еще больше. На видимой части лица Кей отразилось бесконечное облегчение. Очевидно, Зет это заметил, так как немедленно среагировал.

– Она тоже не ест! – наябедничал “провинившийся” парень – Я буду есть, если она тоже будет! – крикнул Зет, обвиняюще тыкая пальцем в вышину, на которой располагалась Кей.

– Не надо! Я уже ела! – немедленно среагировала девушка.

– Знаю я, как ты уже ела, – проворчал Зет – С прошлого раза стену не починили... знаешь, чего мне стоило убедить этих идиотов, что это твой боевой стиль?! – возмущенно крикнул парень.

– Это он о нас? – спросил один из Дозорных.

– О ком же еще? – философски спросил второй.

– Ну да, – грустно согласился первый.

Видимая часть лица Кей побурела, после чего она опустила подбородок вниз, буквально утопая в ширине воротника. В ее глазах заплескалась застарелая, привычная вина, а поза стала скованной, будто девушка пыталась защититься от жестоких ударов реальности.