– Он Лилечку спас.

Может, и так, да только что с того? Спас и спас, и теперь выходит этого спасителя до конца дней терпеть? А еще капли, Анною купленный, новые, только-только в моду вошедшие, выкинул.

Мол, вредны они.

Это все из зависти, конечно, ибо новый целитель, приглашенный, раз уж Дурбин не в силе, был молод, хорош собой и премного обходителен. Он и Лилечку осмотрел, и Анну выслушал…

…и капли, опять же.

Лаудановые. Для спокойного сну и правильного мировоззрения. Да… а этот…

…еще мужу нажаловался. И тот нового целителя запретил на порог пускать, а про капли сказал, что, коль уж Анне так плохо в Китеже спится, то можно её назад отправить, что, мол, в поместье и тише, и воздух свежий, самое оно для спокойных нервов.

С каплями пришлось расстаться.

– Говорят, что кур доят. С которой и ведро имеют, – отозвалась матушка, взявши Анну под локоток. – Нужные люди слушать умеют. И знают. И если у Рысьевых род большой, убытку, ежели кто бездетным останется, не будет, то Соколовские свою кровь мешать не станут… ты лучше к Вепревым приглядись. У них, сказывают, последние годы на диво неудачными были. Они, конечно, будут делать вид, что не больно-то им сватовство это надобно, но…

Анна бросила взгляд на двор, на котором людей не стало меньше. И подумала, что, конечно, Вепревы вариант весьма даже интересный.

И рассмотреть его стоит.

А сваха вот про них смолчала. Не знала? Или решила, что Козелковичи не настолько хороши? И можно кого иного предложить?

Ничего, Анна и без свахи справится.

Главное, чтобы Лилечка нашлась.

То, что снаружи что-то изменилось, Стася поняла сразу. Стало будто бы холоднее. И холод этот ощутила не только она. Вот поежилась Баська. И Маланька прижалась к подружке, то ли пытаясь отогреться, то ли просто со страху. Вздохнула Лилечка.

И слабо, едва слышно, захныкала Фиалка.

– Что-то случится, – Стася поднялась, потянув за собой прочих. И сжала хрупкую детскую руку. – Скоро…

А потом услышала голоса.

Громкие.

И кто-то с кем-то спорил, надрывно так… а потом хлопнул выстрел, но как-то слабо, словно издали, и спор стих. А чувство беды обострилось.

Даже не чувство.

Стася уже знала: беда случится.

Пришла.

И…

– Что-то не так… – Горыня крутила головой, а вот прочие стихли. Тоже чуяли что-то этакое, неправильное, неспокойное. И страх их, объедененный, стал всеобъемлющим. – Лишь бы…

Она осеклась.

И обняла себя.

Задрожала, но попыталась с дрожью управиться. А потом тихо обреченно добавила:

– Живыми нас не выпустят…

И тотчас нос Стаси уловил отчетливый запах дыма. Это что выходит…

– В круг! – рявкнула она, сама удивляясь и голосу своему, и тому, что липкий ужас, еще недавно парализовывавший, мешавший думать, вдруг отступил. – Все в круг! Если жить хотите!

Голос её утонул в истошном вое.

– Мамочки… – вой подхватили на разные голоса.

…и… дым идет с крыши, спускается белесыми нитями, которые другие не видят, но чуют, ибо невозможно не узнать этот характерный запах тлеющей соломы, дерева, что вот-вот займется и тогда.

– В круг, мать вашу! – грозный голос Горыни перекрыл вдруг общий вой. – А ну встали, курицы!

Дым пробирался и под дверь.

Наверняка, её хорошо заперли, наверняка…

Стася сумеет.

Справится.

Сама.

Она ведь ведьма. Так Стасе говорили. А ведьмы… ведьмы – это ведь не просто так… и если Стасина прабабка смогла открыть дверь в иное измерение, то с нынешнею Стасе совестно будет не справится.

– В круг! Быстро! И еще одним… – Горыня, кажется, подкрепляла слова затрещинами, порой и пинала кого-то, заставляя подниматься.

Становиться в круг.

Браться за руки.

Какой в этом смысл? А дыма все больше. Дым прибывает, что сверху, что снизу… и девушки боятся. Но страх их еще не настолько велик, чтобы ослушаться.

В круг…

Закрыть глаза. Стасе легче с закрытыми, хотя она все одно слышит и голоса, и плач, и слабое потрескивание пламени, которое разгорается с каждым мгновеньем.

Если выберется, то…

…учиться надо.

И старших слушать.

Дома сидеть. В светлице. Вышивать. Или еще каким полезным делом заняться, а она…

…ничего. Об этом потом.

Сила откликнулась легко, и потекла, побежала из рук в руки, прирастая иною, той, что в каждой укрыта.

Ручеек к ручейку.

Поток…

Хоровод. Странно, наверное, ненормально водить хороводы в горящем сарае… и лезет в голову всякое, но Стася гонит. Ей нужна дорога, которая прочь, которая…