Из нижнего ящика стола я достал толстую папку с подписью графа Игнатова. Несколько месяцев совместной работы с ИСБ дали любопытные плоды.

— Артур Германович, вы прекрасно понимаете, как нам наладить контроль за деятельностью коммерческих банков, разбираетесь в работе биржи и состоянии мировой экономики. Здесь отчет Госконтроля о состоянии дел в министерстве финансов, так что дело за вами.

— Будет интересно попробовать себя в роли министра. Раньше я только получал указания, а теперь сам буду раздавать таким же агентам. По вашим словам, также могу понять, что у меня будет определенная свобода действий? Отлично. До конца месяца предоставлю вам свои мысли, — поднялся с кресла министр.

Связан ли он с Ротшильдами? Нет, не думаю. Но знакомств среди финансистов у него хватает, а значит, проще договориться. Да и еврей во главе финансов, пусть и крещеный, сильное решение. Правда, целый отдел ИСБ придется задействовать для его контроля.

— Демьян, подготовь машину. Пора навестить профессоров.

Закрытый научно-исследовательский институт первый в списке из десятка новых заведений, где будут собраны лучшие умы империи. Как обычно, меня встретили недовольные лица именитых профессоров, горящие энтузиазмом аспирантов и самородков любителей. В стенах института проходили исследования, которые финансировались исключительно государством и только в военных целях. Взрывчатые вещества, химическое оружие и новые сплавы лишь малая часть исследований, в которых у нас есть интерес.

Проверив работу и напомнив о сохранении тайны исследований, я направился на Обуховский завод, где Луцкий обещал показать свое новое детище.

— Осторожно! Сейчас сорвется…

Сорвавшаяся металлическая конструкция едва не похоронила под собой рабочих, но мы с Демьяном вовремя подскочили и удержали лист металла над упавшим рабочим.

— Ээ… благодарствую, ваше императорское высочество, — промычал мастер.

Барон Луцкий, наблюдавший за этой картиной из дверей соседнего помещения, сначала побледнел, а потом резко покраснел. Кого-то из мастеров сегодня ждет веселый разговор и немаленький штраф. К сожалению, люди не задумываются о своей безопасности во время работы пока не поймут, чем им это грозит хотя бы в финансовом плане.

— Техника безопасности в первую очередь, Борис Григорьевич.

— Все исправим, ваше императорское высочество, — быстро выпалил инженер. — Здесь мы проводим собственные разработки и изучаем иностранные образцы. Было бы интересно покопаться в немецких образцах, если это возможно.

— Попрошу, чтобы вам выслали образцы трофеев с фронта. Где ваш монстр?

— Пройдемте со мной в соседний цех.

За моей спиной Луцкий показывал какие-то знаки рабочим, и это вряд ли было одобрение их действиями. В соседнем цехе я увидел чудо инженерной мысли. Гусеничное шасси, толстая стальная броня, два двигателя и торчащие стволы пушек в башенках. Жаль лишь макет.

— Ваша идея о специальной машине прорыва показалась нам довольно интересной, и мы постарались воплотить ее в жизнь. Характеристики обещают стать наивысшим достижением нашей инженерной мысли. И не побоюсь этого слова, началом школы бронетехники!

— Когда вы будете готовы провести испытания?

— В следующем месяце, — после моего пристального взгляда барон исправился. — Лучше через три месяца. Мы доработаем конструкцию и некоторые технические проблемы. Если вам будет интересно, могу рассказать подробнее…

После моей критики Луцкий ушел в себя, а я с хорошим настроением направился проведать супругу и немного отдохнуть. Борис Григорьевич часто показывал свои творения и вносил изменения после моих замечаний. Впрочем, как и Сикорский на своем заводе, где стал начальником и ваял новые творения, но я каждый раз просил сконцентрировать усилия на доработке бомбардировщика. Инженеров хотя бы не надо было постоянно подгонять. Они и сами буквально ночевали на работе.

Более лояльное отношение правительства к евреям вылилось в странные события. Меня стали упоминать даже в оппозиционной прессе с положительной стороны. Значительно снизилась революционная активность среди этого народа. Если мы обратимся к истокам революции, то у нас получается все основные руководители были евреями и надо было что-то делать сейчас, а не ждать пока бомба взорвется под машиной. К сожалению, русский мужик по своей сути аполитичен, пока его не сильно трогают.

Все это вылилось в невероятные последствия. И дело не в газетах или революционерах. Ко мне навстречу напросился Якоб Шифф, прибывший из США. Вот кого я точно не ожидал увидеть. Но без этого старого еврея трудно будет работать с американскими банкирами. И его прибытие не случайно.

США я окучивал со всех сторон. Правительство, финансовые круги, промышленники и группы влияния. Разворот на наш рынок должен заинтересовать всех без исключения. Пока на другом континенте есть с кем можно заключить сделку. Все-таки главный приз войны — ближневосточная нефть, а не африканские колонии. Удивительно, что за нее начали бороться еще в эти времена.

— Дмитрий Павлович, хочу поблагодарить вас за улучшение жизни моего народа и прекращения дискриминации. Антисемитизм должен уйти в прошлое! — без тени улыбки произнес Шифф.

Опустил титулование. Довольно смело для этого времени и показатель истинного отношения к Российской империи с ее традициями. Что ж я тоже не забыл, как ты японцам помогал. Каждому воздастся по заслугам.

— Так получилось, что мы живем в одной стране. И для ее развития нужна помощь всех народов. Как вы считаете, я прав?