Тихие шаги за спиной заставили меня обернуться. Александров, как всегда собранный и подтянутый несмотря на ранний час, приблизился с папкой документов.

— Доброе утро, Леонид Иванович. Самолет из Читы пересек границу полчаса назад. Прибудет точно по расписанию.

— Кто-нибудь выяснил, кого отправляет Москва?

Александров покачал головой.

— Абсолютная секретность. Даже шифровальщики в Чите не получили информации. Но встречающая машина направлена на полевой аэродром. Сопкин лично проверяет почетный караул.

Я кивнул и сделал последний глоток чая.

— Соберите всех на совещание к одиннадцати. Китайских представителей тоже пригласите, Хэ Луна и доктора Чжана. И проследите, чтобы столовая подготовила достойный прием.

В половине десятого мы с Сопкиным прибыли на полевой аэродром, расчищенную и укатанную площадку в пяти километрах от центра Дацина. По периметру выстроился почетный караул из дюжины красноармейцев в парадной форме, без знаков различия, но с безупречной выправкой. Рядом разместился небольшой военный оркестр, готовый исполнить приветственный марш.

— Наш гость должен оценить такой прием, — заметил Сопкин, оглядывая построение. — Все по высшему разряду, как в Москве при встрече дипломатов.

— Надеюсь, товарищ Сталин направляет действительно серьезную фигуру, — ответил я. — Дацин теперь слишком важен стратегически, чтобы доверить его второстепенному чиновнику.

Ровно в десять на горизонте появилась точка, быстро превратившаяся в силуэт самолета. Это оказался АНТ-9, новейший трехмоторный пассажирский самолет, способный преодолевать огромные расстояния без дозаправки. Такой транспорт использовался только для самых высокопоставленных лиц.

Самолет сделал круг над аэродромом и плавно приземлился, подняв облако пыли. Медленно подрулив к обозначенному месту, он заглушил двигатели, и в наступившей тишине открылась дверь пассажирского салона.

Из самолета появился высокий мужчина в полувоенном костюме, гимнастерке без знаков различия и галифе. Я сразу узнал его характерный профиль с массивным лбом и решительным подбородком.

— Бакулин! — негромко выдохнул Сопкин, явно пораженный. — Сам Бакулин!

Иван Петрович Бакулин, один из ближайших соратников Сталина, куратор тяжелой промышленности, человек, чье имя редко упоминалось в газетах, но чье влияние ощущалось повсюду, от шахт Кузбасса до нефтяных промыслов Баку. Его появление в далеком Дацине говорило об исключительной важности, которую Кремль придавал этому нефтяному месторождению.

Оркестр грянул встречный марш. Я сделал шаг вперед и отчеканил рапорт:

— Товарищ Бакулин! Совместная советско-китайская администрация Дацинского нефтяного района действует согласно плану. Первые скважины запущены, добыча составляет двести тонн нефти в сутки. Обстановка стабильная, взаимодействие с китайскими союзниками налажено. Докладывает руководитель советской технической миссии Краснов!

Бакулин сдержанно кивнул, пожал мне руку и, к удивлению встречающих, обнял за плечи:

— Здравствуй, Леонид! От товарища Сталина персональный привет. Он высоко оценил результаты операции. — Затем, обернувшись к Сопкину, добавил: — И вам, товарищ командир, благодарность от наркома обороны. Блестяще проведенная военная операция.

Из самолета тем временем вышли еще несколько человек, судя по деловым костюмам и папкам с документами, технические специалисты и администраторы. Последним появился щуплый человек в круглых очках, которого я с удивлением узнал. Соломон Яковлевич Рейхман, ведущий специалист Главнефти, автор передовой методики бурения на большие глубины.

Бакулин заметил мой взгляд и усмехнулся:

— Привез тебе сюрприз, Леонид. Товарищ Рейхман сам вызвался возглавить техническую часть работ. А с ним целая бригада лучших специалистов — химики, геологи, инженеры. Москва придает Дацину высший приоритет.

После обмена приветствиями мы погрузились в подготовленные автомобили и направились в штаб. По дороге Бакулин задавал точные, конкретные вопросы о месторождении, добыче, взаимоотношениях с китайской стороной.

Его интерес к деталям выдавал серьезную предварительную подготовку. Он приехал не просто принять дела, а с четким планом дальнейшего развития операции.

— Иван Петрович, — спросил я, когда мы приближались к штабу, — как долго вы планируете оставаться в Дацине?

Бакулин задумчиво поглядел в окно на проплывающие мимо бурильные вышки:

— На первом этапе месяц-полтора. Надо наладить процессы, познакомиться с китайскими партнерами, утвердить долгосрочные планы развития. А потом… посмотрим. Возможно, останусь до весны. Товарищ Сталин считает этот проект критически важным для нашей энергетической независимости на Дальнем Востоке.