Запах крови чрезвычайно возбуждал бродячих псов, но полакомиться останками сторожа стая решилась только тогда, когда запах оборотня немного выветрился. Приехавшие попозже работники свалки увидели эту ужасную картину и тут же вызвали полицию. Впрочем, как и предполагал опытный оборотень, смерть сторожа списали на бродячих собак.

На следующий день за завтраком Палпатин аккуратно промокнул рот салфеткой и обратился к Августе Лонгботтом:

— Мне уже много времени не даёт покоя одна мысль. Я всё не мог понять, как в наш довольно защищённый мэнор столь легко и непринуждённо смогли пробраться Лестрейнджи и Крауч. Ведь я прекрасно помню, что защита нашего поместья, основанная на магии природы, всегда безупречно действовала против чужих, будь то маги или дикие звери.

— Да, Фрэнк, защита мэнора была активна, и сигналов, что на дом совершено нападение, мне не поступало, — задумчиво произнесла Августа и нахмурилась. — Я прекрасно помню, как повезла Невилла в Мунго на осмотр к Сметвику, а затем гуляла с ним на Косой аллее. Там я ещё встретилась с Минервой, и мы до вечера проболтали с ней в кафе Фортескью. Только когда в бутылочке Невилла кончилось запасённое молоко, я распрощалась с Минни и трансгрессировала домой. Помню, ты сам попросил меня задержаться в тот день, намекая, что вам с Алисой хочется побыть вдвоём.

Палпатин аккуратно взял чашечку чая и пригубил наполненный ароматами волшебных трав напиток. Поставив чашку обратно на блюдце, он серьёзно посмотрел на Августу и сказал:

— Буквально несколько дней назад я сумел выяснить, что произошло в тот день.

Леди Лонгботтом подняла брови в немом вопросе, и он продолжил говорить светским тоном:

— Оказывается, в тот злополучный день Лестрейнджей провёл сквозь защиту оборотень. Это был один из рабочих, который трудился на наших виноградниках и имел доступ в мэнор.

— Фенрир Сивый? — вскрикнула Августа Лонгботтом. Выпавшая из рук женщины ложечка зазвенела по полу.

— Да, это был он, — кивнул Палпатин. — Как оказалось, работу на нас это хитрое существо успешно совмещало со службой Тому-кого-нельзя-называть.

Руки пожилой леди нервно скомкали салфетку, но голос женщины по-прежнему был сух и твёрд. Августа посмотрела в глаза Шиву и строго произнесла:

— Я всё знаю, Фрэнк. Ты давно хочешь отомстить Лестрейнджам, Фенриру и всем остальным «Пожирателям». Я поддерживаю тебя во всём и как сына, и как главу нашего рода. Мы — Лонгботтомы! И те, кто говорит о прощении убийц и злодеев, просто не обладают ни силой, ни средствами для мести. Но умоляю тебя, Фрэнк, будь предельно осторожен. Хотя бы ради меня и Невилла. Я не переживу, если ты снова оставишь нас.

Протянув к нему сухую морщинистую руку, Августа вцепилась ему в предплечье как утопающий в спасательный круг.

— Не волнуйтесь, миледи, я не стану брать штурмом Азкабан и не буду бегать по лесам в поисках Фенрира, — улыбнулся Палпатин. — Это существо само явится к нам в скором времени. И тогда… — недобро сверкнул его взгляд, — месть Лонгботтомов свершится.

Дальнейший завтрак прошёл молча. Однако тишина была не грустной, а скорее предвкушающей.

Сивый проснулся на лесной поляне в волчьем обличье. Крики птиц и запах еловой смолы, в которой Фенрир ночью выпачкал шерсть, были как никогда приятны. Зевнув во всю клыкастую пасть, он вскочил на лапы и до хруста костей потянулся. В отличие от большинства оборотней Сивый мог превращаться в волка когда угодно, и к тому же умел делать множество штук, доступных только волшебникам, даже аппарировать.

Когда-то давно, будучи ещё совсем молодым волком, он едва не погиб. Сменился вожак, а всех детёнышей прежнего в стае было принято убивать. Будучи старшим из детей погибшего Фафнира Сивого, он был единственным, кто в тот день сумел избежать смерти. Нет, новый вожак догнал его в лесу, вот только дальше случилось неожиданное — вмешалась магия. Спонтанная аппарация пусть и привела к расщепу, но зато помогла Фенриру спастись от клыков нового вожака.

Его, израненного, выбросило из портала прямо на виноградниках рода Лонгботтомов, где его и подобрала семья работников фермы. Добрые сквибы помогли Фенриру вылечиться и даже представили старому лорду Лонгботтому как своего сына. Тот осмотрел Сивого, подарил несколько флаконов «Рябинового отвара» и сказал, что он точно волшебник, пусть и до крайности слабый. До одиннадцати лет Фенрир очень ждал сову из Хогвартса, но птица так и не прилетела, хотя магические выбросы у него случались с завидной регулярностью, приводя в восторг стариков-сквибов.

Он тогда ещё не знал, что оборотней, даже наделённых даром волшебства, никогда не обучают магии и не принимают в Хогвартс. Сивый тогда решил, что маги боятся конкурентов. Ведь наверняка правильно обученные магии оборотни станут сильнее и могущественнее, чем обычные волшебники.

Будучи постарше, Фенрир познакомился в Лютном переулке с одним нормальным молодым магом, которого не оттолкнуло признание, что он — оборотень. Рудольфус Лестрейндж даже предложил ему заниматься магией вместе. Славные были времена. Вдвоём они охотились на маггловских шлюх обоих полов, выбирая для своих развлечений самые злачные переулки большого Сохо и не забывая о более благополучных пригородах. Газеты тех времён были полны тревожных статей о том, что, возможно, Джек Потрошитель вернулся на туманные улицы Лондона.

Немного позже к их развлечениям подключился и младший брат Рудольфуса. Они втроём успешно избегали маггловской полиции, а магические силы правопорядка не занимались расследованием убийств простецов. Главное было — не нарушать Статут Секретности. Впрочем, Лестрейнджи и Сивый никогда не оставляли жизнь жертвам своих развлечений, будь то взрослые магглы или даже маленькие дети.

А потом обо всём откуда-то узнал старый лорд Лестрейндж. Фенрир думал, что братьев строго накажут, а его вообще убьют. Вот только, к его немалому удивлению, глава рода всецело одобрил поведение своих детей, а Фенриру щедро отсыпал галлеонов и взял с него клятву помогать братьям и защищать тех. Через Рудольфуса со временем Фенрир был представлен Тёмному Лорду.