Нас прервал седой майор, вызвавший меня в кабинет.

Майор долго изучал мои документы.

— Шум в сердце… Сколиоз… Но врачи допустили, — пробурчал он.

На его вопрос, почему я хочу в лётное, просто ответил:

— Мечтаю летать.

Он хмыкнул, с силой шлёпнул печать на мою карточку и вынес вердикт:

— Годен. Следующая комиссия через полгода. Не подведи, — сурово добавил он.

Когда я вышел из кабинета, то вдруг услышал обрывки разговора из полуоткрытой двери напротив:

— Этого хватит?

— Вполне.

Я заглянул и увидел, как белобрысый передает конвертик сотруднику военкомата. Денежки? Интересно, за что? В этот момент дверь распахнулась, и оттуда вышел мажорчик в «дудочке». Увидев меня, он чуть изменился в лице:

— Ты… Ты что? Подслушивал?

Я лишь загадочно улыбнулся:

— Может и так, — и направился к выходу, чувствуя его колющий взгляд в спину.

Итак. Все документы для поступления в аэроклуб собраны. Управился даже раньше, чем планировал.

На следующий день — утренняя зарядка, завтрак, а потом — чтение газет, чтобы пища улеглась. Да и надо погружаться в реалии времени, и не просто адаптироваться, а слиться с эпохой, стать своим. А для этого неплохо бы ориентироваться в политике, знать достижения СССР, запомнить имена первых и вторых лиц государства и хотя бы примерно — количество их орденов. Ха! Кто бы подумал, что я всерьёз буду зубрить портреты из «Правды»!

Спустя часа полтора после завтрака натянул шорты, майку и кеды и направился на школьный стадион. Когда пробегал мимо пивнушки, про себя отметил, что соседа там нет и вчерашней шпаны тоже. Ну ничего, физуху подтяну и пивная кружка-колотушка мне не понадобиться, если возникнут подобные непонятки.

Сегодняшняя тренировка далась тяжелее, чем накануне — сказывалось накопление молочной кислоты в мышцах после вчерашнего бега и отжиманий. Но я к этому был готов и выдержал. Времени на раскачку нет — будем прорываться с боем. Я знал: ещё немного — и организм войдёт в стадию адаптации. Прежние нагрузки покажутся пустяком, чем моложе возраст, тем быстрее тело привыкает. Возраст — пока моё единственное преимущество. Нет, еще есть характер, теперь есть. Но физическая подготовка — это только половина успеха, нужны ещё сон и соответствующее питание.

Со сном — всё в порядке. А вот рацион… Белка — маловато в рационе. Простых углеводов — хоть отбавляй. Так что нужно менять привычки, включить в меню побольше сырых яиц, куриную грудку, гречку, рис.

Крупы в СССР найти не проблема, а вот куриная грудка — не сам по себе товар, а часть целой тушки. Тут всё по классике: бери курицу и сам разделывай. А это хлопотно и не особо экономно. Бройлер в Москве купить можно, но зарплата у матери не резиновая. Сколько кур надо, чтобы прокормить одного амбициозного будущего космонавта? Вот то-то и оно. Не привык сидеть на чужой шее, никогда не сидел…

Значит, задача номер один — разжиться деньгами, своими, кровными. Калымить? Только кто наймёт вчерашнего школьника, да ещё и неофициально? Ладно, разберёмся, а пока — еду в аэроклуб сдавать документы.

В аэроклубе меня ждал сюрприз. Секретарь приёмной комиссии оказалась женщиной «забальзаковского» возраста, сухонькая, прямая, как приклад, с острым взглядом и носом, напоминающим чем-то Шапокляк. Даже кактус на ее столе выглядел дружелюбнее.

— Здравствуйте, разрешите… — я постучал в крашеную в унылый болотный цвет дверь и вошёл.

Женщина смерила меня хмурым взглядом и тут же скривилась, как будто я пришёл сюда уже в сотый раз, и это как минимум.

— Приём документов на обучение в аэроклуб завершён, — отрезала она и демонстративно уткнулась в бумаги на столе между кактусом и пишущей машинкой.

— Как завершён? — удивился я и протянул газету. — Вот же, чёрным по белому…

— Молодой человек, мало ли что там написано, — голос у неё был скрипучий, как пол в дачном доме. — Я же сказала: приём окончен. Приходите на следующий набор.

— Подождите, — не отступал я. — Есть регламент, сроки подачи, порядок…

— Ну-у сколько можно повторять? Какой вы, однако, непонятливый, — она снова посмотрела на меня так, будто уже сто раз видела — видимо, мы все были для неё на одно лицо. — У нас перебор в этом году. Конкурс высокий. Такого ажиотажа никогда не бывало. Что вы все, сговорились, что ли? Идите, не мешайте работать.

Перебор? Врёт? Да нет, вряд ли. После полёта Гагарина в аэроклубы действительно пошли валом. И он сам, кстати, тоже начинал с такого — только не в Москве. Ведь советский аэроклуб — это стартовая площадка для пилотов. Не для асов, но с налётами часов, парашютами, матчастью и шансом шагнуть дальше — в военное училище. Мне нельзя упустить этот шанс.