Прошёл по коридору, считая кабинеты: «…тринадцать, четырнадцать… вот и пятнадцатый.» Я остановился перед дверью, глубоко вдохнул и постучал.

— Войдите! — раздался из-за двери знакомый голос.

Кабинет оказался небольшим, но просторным. У окна стоял массивный стол, заваленный бумагами, на стене висела карта воздушных трасс и портрет Гагарина. И за этим столом…

Я замер.

Передо мной сидел вчерашний майор, тот самый, которого я спас от пчелы. Только теперь на нём была не потрёпанная форма, а подогнанный китель с новенькими погонами майора.

Он поднял глаза от бумаг, и в уголках его глаз собрались смешинки.

— Здравствуй, Сергей, — он усмехнулся, видя моё замешательство. — Проходи, собеседоваться будем. Как и договаривались.

Я не мог оторвать взгляд от его лица.

— Так вы… вы же…

— Председатель приёмной комиссии? — он закончил за меня. — Да. Павел Алексеевич Крутов. Тот самый, чью жизнь ты вчера спас.

Он откинулся на спинку кресла, изучая мою реакцию.

— Ну что, космонавт, — его глаза блеснули, — давай посмотрим, на что ты действительно способен.

На столе перед ним лежала моя папка с документами. И я понял — сейчас начнётся самое важное собеседование в моей новой жизни.

— Сейчас подойдут остальные члены приёмной комиссии, — спокойно сообщил майор и жестом указал на стул. — Присаживайтесь.

Павел Алексеевич снял трубку с зелёного телефона с диском и набрал номер — крутил медленно, с характерной точностью.

— Это Крутов. Римма Аркадьевна, мы готовы. Зайдите, пожалуйста. И захватите Брошкина. Да-да, внеплановое собеседование. Да, я вас предупреждал.

Последняя фраза прозвучала с легкой досадой. Видимо, на том конце провода Римма Аркадьевна уже успела выразить недовольство, потому что голос майора стал резче.

Пока он разговаривал, я осмотрелся. На стене висел портрет Юрия Гагарина, рядом доживает Никита Сергеевич Хрущёв. Чуть поодаль — плакат с лозунгом: «На лётном деле зиждется престиж державы!» Всё выглядит строго, официально, в духе эпохи.

Через минуту дверь открылась без стука, почти с грохотом, это влетела Злотникова. Та самая Шапокляк, секретарь приемной комиссии. Всё такая же собранная, колючая и вечно недовольная. При виде меня она мгновенно изменилась в лице: поморщилась, шумно выдохнула и обратилась к майору с нарочитым раздражением:

— Павел Алексеевич, у меня отчёты, мне некогда. Набор кандидатов мы уже завершили. Он опоздал, пусть приходит на следующий набор.

— Римма Аркадьевна, — спокойно, но властно сказал майор. — Присаживайтесь. Начнём. Где Брошкин?

— Я тут, — из-за двери показалась всклокоченная голова в очках с толстой оправой.

Молодой, интеллигентный до болезненности, по виду гражданский преподаватель. Видимо, один из тех, кто читает в аэроклубе теоретические дисциплины. В отличие от Злотниковой, он, несмотря на то, что дверь осталась открытой, постучался, а входя, слегка кивнул.

— Заходите, Брошкин, — кивнул майор.

Затем Павел Алексеевич повернулся ко мне. Лицо его стало официальным и сдержанным, ни намёка на недавнее знакомство. Всё строго, по уставу.

— Представьтесь, — коротко сказал он.

— Кандидат на поступление в аэроклуб, Громов Сергей Владимирович на прохождение собеседования прибыл! — выкрикнул я чётко, встал почти по-военному.

Брошкин вздрогнул, Злотникова закатила глаза, ну а майор еле заметно хмыкнул, и, кажется, сдерживал одобрительную улыбку.

— Садитесь, товарищ Громов, — отозвалась Злотникова, уже явно вошедшая в экзаменационный азарт. Видно было, что мой голос её и взбодрил, и раззадорил, дал ей некий вызов. — Скажите, с какой целью поступаете в аэроклуб?

— Хочу стать лётчиком, — уверенно ответил я.

— А почему не подали документы сразу в летное училище? — прищурилась она с лёгкой ехидцей.

Ну не стану же я им говорить прямо, что ни в военное, ни в гражданское лётное училище меня сейчас вряд ли возьмут — с моей физподготовкой туда не пробиться. А вот сюда, в аэроклуб, путь попроще: и требования по здоровью чуть мягче, и конкурс не такой бешеный. План у меня простой — наработать форму, подтянуть физику, а дальше — шаг за шагом. Не в сельскую авиацию, нет. Хотя диплом аэроклуба даёт и такую возможность, но я мечу выше — в военную академию. Тем более, после аэроклубов дают льготы при поступлении.

— Хочу, как Гагарин, — сказал я с улыбкой, вспомнив, что Юрий Алексеевич тоже начинал с аэроклуба в Саратове.

— Значит, мечтаете стать космонавтом? — усмехнулась она.

— Желание имеется.

— Космонавтом, — протянула она, как будто пробуя слово на вкус. — Аэроклуб — это не Звёздный городок, юноша. Летать на «кукурузнике» — не то же самое, что в космос. Раз уж вы так уверены, скажите, на чём совершил полёт Гагарин?

— Юрий Алексеевич Гагарин совершил свой легендарный полёт на космическом корабле «Восток», созданном советскими учёными и инженерами. Это был триумф нашей науки! Ракета, выведшая его на орбиту — мощнейшая в мире. За 108 минут корабль облетел Землю и благополучно вернулся, приземлившись в районе Саратовской области. Тем самым он доказал превосходство советской космической программы.