— Товарищи курсанты, сегодня проверим, кто из вас действительно чует аэродинамику, а кто просто дышит в этом направлении.

Он взял мел и споро нарисовал на доске кривую, в которой я без труда узнал профиль крыла.

— Это — основа, — сказал Лисин, тыча в кривую указательным пальцем. — Без него самолёт просто груда металла. Итак, первое задание.

Он взял стопку листов бумаги и зашагал вдоль рядов, раздавая по одному листу нам.

— Закройте глаза и нарисуйте профиль крыла. Без подглядываний.

Володя тут же зажмурился и с энтузиазмом начал водить карандашом по бумаге. Вскоре Лисин начал собирать работы.

— Авдеев! — рявкнул он, глядя на листок Володи. — Это что?

— Профиль крыла, товарищ полковник! — бодро отрапортовал Володя.

— Это, товарищ курсант, похоже на то, что остаётся от картошки после того, как её съест корова!

В классе раздался смех. Даже обычно невозмутимая Катя фыркнула в ладонь.

— Зато устойчивый! — не сдавался Володя. — Если самолёт такой сделать, он вообще никуда не свалится!

— В землю врежется — да, — сухо заметил Лисин. — На внеочередное мытьё кабинетов после занятий!

Володя тяжело вздохнул, кто-то сзади сдавленно хихикнул.

— Вы думаете, это смешно? — его голос стал почти шепотом. — Представьте: ночь, кабина трясётся как в лихорадке, приборы отказали, а вам нужно чувствовать машину. Не видеть, а именно чувствовать.

Он быстро подошёл к Володе, который всё ещё мял в пальцах свой «картофельный» рисунок.

— Авдеев! В небе у вас не будет времени доставать линейку и чертить! Вы должны знать профиль крыла так же хорошо, как свою ладонь.

Повернулся и оглядел нас всех, методично стуча пальцем по виску:

— Лётчик думает не только головой. Лётчик думает руками, спиной, вестибулярным аппаратом. Когда вы дергаете ручку на посадке, вы должны чувствовать, как воздух обтекает крыло. Без приборов, без видимости.

В классе повисла тишина. Даже вечно неугомонный Рыков перестал ёрзать.

Лисин медленно развернулся к доске:

— Поэтому завтра те, кто нарисовал хоть что-то похожее на крыло — пойдут на тренажёр. Остальные… — он бросил взгляд на Володин шедевр, — будут тренироваться до тех пор, пока их руки не запомнят эту кривую лучше, чем лицо собственной матери.

Повисла небольшая пауза. Потом он добавил уже спокойнее:

— Потому что когда-нибудь это спасёт вам жизнь. Когда в кабине будет темно, холодно, а земля — очень близко.

Затем он взял на проверку мой листок. Я, конечно, мог нарисовать идеальный профиль, но слегка «испортил» кривую, чтобы особо не выделяться.

— Громов… — Лисин прищурился. — Почти правильно. Но вот здесь… — он ткнул пальцем в место, где я намеренно сделал небольшой изгиб менее плавным. — Здесь нужно подправить.

— Товарищ полковник, я торопился, — слукавил я.

— В небе торопиться — себе дороже. Исправить к следующему занятию.

Затем он подошёл к доске и резко стёр рисунок.

— А теперь — внимание!

Он нарисовал крыло с резким изломом.

— Кто скажет, что здесь не так?

Я знал ответ — это был профиль для сверхзвуковых скоростей, которые только начинали изучать, поэтому поднял руку.

— Ну? — Лисин обвёл взглядом класс. — Опять только Громов знает?

— Это… крыло для быстрых самолётов? — неуверенно сказал Миша Зайцев.

— Правильно, но не совсем. Это крыло для скоростей, которые пока ещё не достигнуты. Но будут. И кто-то из вас, возможно, будет их испытывать.

Он посмотрел прямо на меня.

— Громов, тебе кажется, этот профиль эффективен?

Я сделал вид, что раздумываю, но недолго.

— На сверхзвуке — да. Но на малых скоростях он будет «сыпаться».

Лисин замер и прищурился.

— Откуда ты это знаешь?

— Читал журнал «Техника — молодёжи». Там в статье «Крылья для скорости звука» было упоминание испытаний X-15. Без деталей, но с базовыми принципами. Ещё читал книгу «Сверхзвуковые самолёты» Озерова, она есть в районной библиотеке.

— Хм… — Лисин нахмурился. — Интересно. Очень интересно…

Володя шепнул мне, наклонившись к уху:

— Ты, Громов, или гений, или шпион. Ха!

— Или просто умею читать, — улыбнулся я.

Я вынырнул из воспоминаний, когда в мою тарелку плюхнулся кусок чёрного хлеба.