Шрифт:
Мелкая лиса шмыгнула носом и посмотрела на мать, которая стояла рядом — белоснежная такая, руки под грудью сложены.
— А что ты хотела? — строго сказала мать. — Тебя предупреждали. Благодари за науку и пошли, мыть тебя будем.
Вот такие у нас пироги с котятами, ядрёна колупайка.
Хулиганский набросочек на тему Хотару, сунувшей свой нос куда не след здесь:
26. СПЛОШНЫЕ ПОЛЕТЫ
ПРОЩАЙ, НОВОСИБИРСК!
Хорошо, наш дирижабль отправлялся в одиннадцать, иначе мы бы после ночных подскакиваний летели вовсе как чумные. А так — все в приподнятом состоянии духа. За семьями летим!
Очень похоже было, что свободных мест на борту вообще-то не было, и каюту нам выделили офицерскую, спешно освободив её от личных вещей и перестелив бельё на чистое. Две койки снизу да две сверху, откидных. Впрочем, не так долго нам и лететь, мы б могли и вовсе сидячими местами обойтись.
Однако капитан «Кречета» сильно проникся явлением герцога и тем паче великого князя, и встречали нас с большой помпой. Мало того, он самолично нас всех ещё и сфотографировал, обещал на капитанском мостике карточку повесить, а вторую — прямо в пассажирском салоне, чтоб люди видели, кто бортами товарищества летает!
Не успели сесть — Иван дежурного матроса окликнул:
— Голубчик! А организуйте-ка нам три рюмочки.
— Сей момент! — умчался тот.
— Хороши мы будем, — проворчал я, — когда косые к жёнам притащимся.
— Да брось, Илья! — Сокол достал из портфеля сороковку*. — Тут нам всего-то по паре рюмок. К тому ж это — наливка. Так, для поднятия тонуса.
*Мера равная сороковой части стандартного ведра, 308 мл.
— Тогда уж давайте и обедать, — предложил Хаген.
Маманя, как положено, собрала нам с собой как на Маланьину свадьбу, целый куль. Под лозунгом «а что ещё в дороге делать — ешь да спи!» Так мы по итогу и поступили — наелись от пуза, да завалились на полки. Отрубились с чистой душой. Один Хаген поначалу ворочался — это он после того как узнал, что по приезде его ждёт должность помощника начальника училища. Иван заявил, что фон Ярроу подходит по всем пунктам, как никто другой: дотошная скрупулёзность, пунктуальность, преданность (мне, поэтому обязанности свои будет исполнять не за страх, а за совесть), ну и Венская военная школа с отличием. Все звёзды сошлись, как говорится.
Обсудили мы и Щвеца с Пушкиным. Сокол согласился, что парни что надо, и спецы отличные, исследовательский блок новой школе нужен, и он лично (как начальник) берёт их под своё крыло.
В Новосибирск прибыли почти к пяти вечера. У посадочной платформы нас уж ждало заказанное такси, помчались в университет — а там…
Ждут нас! — оповестил меня Зверь, едва мы вошли в калитку преподавательского городка. — Запахи какие вкусные, чуешь?! И радость! Много радости!
Ноги сами невольно понесли быстрее. А на поляне рядом с нашими домиками — стол накрыт! И Серго над шашлыками колдует! И жёнушки наши хлопочут, такие нарядные все…
— А вот и мы! — радостно заорал Сокол.
Пень горелый, что началось! Не знаю, как меня не разорвали на сотню медвежат…
Хороший вышел вечер. А уж ночь…
Наутро мне пришлось лечилку принять, иначе тушка отказывалась подниматься, а ноги идти. А идти нужно было! К ректору заглянуть, попрощаться по-человечески. Всё же и служилось и жилось нам под его началом хорошо. А к обеду мы уже спешили в воздушный порт — я и Хаген с нашими семействами. Торопиться надо было, если завтра мы хотели выдвинуться на железнорудное месторождение. А ещё жён-детей обустроить, Фридриха подобрать.
Сокол задерживался на день. Обещался проконтролировать погрузку скопившегося за год разнообразного хозяйственного скарба — вечером проходил мой грузовой «Дельфин» в сторону Иркутска, на нём мы сразу всё и отправляли. И самое главное — отправляли «Саранчу», а Иван был тем пилотом, которому я всецело доверял.
На самом деле всё было уже упаковано, и, глядя на целую гору свёртков, коробок, кулей и узлов, я сто раз успел порадоваться, что не стал заморачиваться покупкой посуды и (главное!) мебели. И без того непонятно, где вся эта масса вещей до сего дня пряталась. Это уму непостижимо, сколь плотно человек обрастает мелочами, как капуста листами, натурально…
Мы успели обсудить это с Соколом и Серго, и они тоже порадовались, что мебель у них вся казённая.
— Меня что удивляет, — разводил руками Серго, — это детская. Такой маленький человечек, да — а вещей у него в три раза больше, чем у меня! Люльки, качалки, ходилки, креслица…
— А игрушки? — вопросил Сокол. — Я игрушки вчера укладывал. Восемь коробок! И все, не поверишь, полезные!
Поудивлялись мы и распростились. Нам было пора уж выдвигаться, а то просохатим курьер, придётся на обычном пассажирском чуть не двое суток черепашиться.