— Конвой, пошел! — незнакомый голос сзади.

Опять тряска, опять движение в неведении, во мрак. Вопреки ожиданиям, под ноги, туда, куда не дотягивается черная ткань, со всех сторон пробиваются песчинки яркого света. Стоун испуганно оглядывается, забыв про фиксатор головы. Корчится, когда затылок протыкает тысяча игл.

— «Мункейдж»! — Крик эхом разносится во все стороны. Помещение явно большое. — Поприветствуйте новичков! А вы запоминайте свои идентификационные номера! Триста один!

Человек с дубинкой стоит немного впереди Стоуна.

— Триста два!

Он уже рядом.

— Триста три!

Мужчина срывает ткань. Яркий свет заливает все перед глазами, будто сотни лучей устремляются только на него. Поморщившись, Стоун опускает голову.

— Триста четыре!

Опять боль в шее. Что-то не так.

— Триста пять!

Он ошеломленно открывает глаза, пытаясь осознать, что же увидел на самом деле.

— Триста шесть!

Сквозь огни всего на мгновение перед ним проскальзывает картинка — осознание страшной реальности, осознание того, где он находится, или того, как далеко он находится от дома.

— Триста семь!

Возможно ли это? Или это сон? Но если все вокруг и сон, то боль точно проникла из реальности. Стоун не готов принять увиденное. Это не может быть правдой.

— Триста восемь!

Собравшись с мыслями, опять поднимает взгляд, чтобы убедиться. Земля. Так далеко и так близко. Стало быть — они на Луне.

— Триста девять!

Стоун смотрит еще четверть минуты в небо, которого нет. От Земли их отделяет прозрачный потолок в форме купола и несколько сотен тысяч километров безжизненного космоса. С надеждой на свободу он теряет и интерес к родной планете. Он опускает взгляд, все еще не готовый поверить в происходящее. Транспортировка… Капсульный эффект… Второй волной накатывает осознание, что он не просто в большом, а в огромном помещении… В ангаре размером со стадион высотой метров пятьдесят. Наверху прозрачный потолок, внизу металлический пол, состоящий из ровных плит.

А вокруг люди. Сотни парней и девушек, замерев, наблюдают за действом.

Стоун еще некоторое время привыкает к яркому свету, который обеспечивают десятки прожекторов. Действительно — будто стадион.

Он видит перед собой спину другого новичка, а перед ним — еще одного, и наверняка сзади их еще несколько. «Триста девятый — последний. Нас девять. Девять новичков», — осознает Стоун. Клетки стоят почти впритык к забору, разделяющему помещение ровно по центру. Все девять клеток в связке, будто вагоны поезда. Шепот заключенных понемногу стихает, пока в конце концов не замолкает совсем.

— Господа отбросы Земли! Приветствую вас на Луне, а точнее — в специальной колонии для особо опасных преступников, ну или молодых подонков разных мастей, разозливших обитателей Земли настолько, что они буквально избавили планету от вас. Поздравляю, теперь ваш дом — «Мункейдж»! — начинает экскурсию человек с дубинкой. Высокий, с вытянутым лицом, темными волосами средней длины, зализанными назад и тянущимися из-под военного картуза; черные, слегка выпученные глаза бегают по всему помещению. — Меня зовут Оливер Браун! Начальник колонии Оливер Браун! — Его голос разносится через динамики по всему «Мункейджу». — Как вы можете заметить, колония разделена на две равные части этим металлическим забором.

Стоун через силу, насколько может, поворачивает голову в правую сторону.

— Парни находятся на этой стороне, а дамы — на той. Ой, простите мне мою невнимательность, — театрально извиняется мистер Браун и отдает команду охранникам. Те, просовывая руки в клетки, переключают механизмы на затылках заключенных.

Голова Стоуна просто падает, а вместе с ней Земля будто обрушивается на свой спутник. Стоун снова на полу. Снова охваченный болью, пытается подняться, но бедра онемели и не готовы выполнять команды. Триста третий не знал, что шея вообще может так болеть. Собравшись с силами, он все же поднимается. Вначале на колени, затем, схватившись за прутья, встает на ноги. Слышится легкий звон цепей. Ноги дрожат.

— Продолжим. Итак, по правую руку от вас Сектор два.

Триста третий снова поворачивается направо, словно по приказу начальника Брауна, и за прутьями собственной клетки видит забор. Усилием направив взгляд выше, он определяет его высоту — пять метров. Дальше начинается территория девушек, в конце которой располагаются тюремные камеры. Пять этажей вдоль стен. Автоматически Стоун оборачивается в конец своего сектора. У парней все точно так же: пять этажей камер от одного угла до другого. Девушки, которых заметно меньше, ходят свободно, а парни выстроены в шеренгу.

— Теперь у нас триста девять парней и почти сотня девушек! Прекрасно! Будь вы не отбросами общества, а, наоборот, лучшими представителями рода человеческого, вас можно было бы заслать на какую-нибудь удаленную планету для ее заселения! К сожалению, таких планет еще не нашли, да и вы не лучшие представители Земли. — Браун ходит параллельно клеткам. Кончик искрящегося оружия стучит по прутьям. Все заключенные испуганно дергаются, услышав рядом с собой хорошо запомнившийся им звук. — Но даже будь в космосе хотя бы одна планета, пригодная для жизни, а вы — последними живыми приматами, вас бы я туда не отправил! Вы кучка дерьма! И…