Лежи, не лежи… приключения сами себя не наприключают. Покряхтывая и вылезая из вороха опавших листьев одновременно переключал себя на деловой лад. Первое. Это выйти к людям. Второе… собственно все. С иными способами выживания за короткий век так и не познакомился. Да и то с попеременным успехом. Уволили же меня за ненадобностью. Блин. Вот о работе сейчас самое время. Из общения с дикой природой это только занимательное ползанье по бабушкиным грядкам с морковью. Морковочка. Не будем о еде.

Слева шумела вода. И, как основательно подготовленный к выживанию с помощью книг о попаданцах человек, туда и двинулся. Холмистая местность не помогала. Ботинки порою скользили по влажной от росы траве. Благо, хоть валежника не было. Деревья вели себя просто замечательно. Красивая, цвета бургунда кора была слегка шершавой, теплой и приятной на ощупь. Я так увлекся ощупыванием, что не сразу заметил ручей. Вполне широкий, чистый и плотно заросший по берегам густым кустарником. Пить захотелось неимоверно. Поэтому задавив внутреннего истерика-микробофоба, спустился, чтоб припасть к водам жизни. Припал полностью и сразу, не успев затормозить за прибрежные кусты. «Не те уже хватательные рефлексы. Ох, не те!»: пожаловался реке. Ну что ж. И попил и помылся. Кстати, особого дискомфорта не было. Все таки начинало припекать и влажная одежда не была первой проблемой. А вот желание контакта с аборигенами росло пропорционально ощущению голода.

Выбравшись из ручья и отжав одежду понял, что пойду вниз по течению. Пока отжимал брюки, косил одним глазом на те самые прибрежные кустики. Ягоды или что это. Маленькие плоды. По виду как очищенный гранат. Они весело поблескивали рубиновыми гранями на солнце. Завлекательно, конечно. Но может это наподобие волчьей ягоды. Такие же безжалостно ядовитые. Эдакая попаданская ягода, с помощью которой эффективно саморегулируется попаданское поголовье. Стремление увидеть людей всколыхнулось с новой силой.

Шел вдоль ручья долго и упорно. С частыми перерывами и студенческой одышкой типичного ботана. Испытание еще то. Но настоящее испытание для психики, после которой она взвизгнула и отключилась, случилось именно в момент долгожданной встречи с людьми.

Люди были… странными. Всего штук восемь. Сильно ниже меня, одетые в домотканые рубахи неопределенно застиранного цвета, густо заросшей неприветливой наружности. Вывалился на них внезапно. Поэтому долгих пять минут мы просто удивленно глазели друг на друга. Я, от культурного шока. Они же, как потом понял, от небыстрого процесса мышления.

– Васу кеше ко, – порадовал своим голосом ближайший.

– Ничего не понимаю, ребятки. Мне бы позвонить, – как идиот заулыбался, излучая дружелюбие.

– Ханнеш. Ханнеш, – пронеслось по рядам «ребяток». И только после этого, мое внимание высветило то, что они держали в лапах. Палки в виде рогатин, с искусной резьбой и с запачканными заостренными концами. Да и трудно не рассмотреть, когда все как один суют их тебе в физиономию.

– Спокойно. Спокойно, – поднял руки.

– Спакона! Спакона! – ахнули аборигены. Действия тут же начали неконтролируемо разворачиваться. Вот один замахивается тупым концом, целя в голову. Только чудом успеваю отшатнуться. Тут же слева прилетает удар в ребра. И все... Уютно валяюсь на травке хватая воздух от боли. Я не герой. Ёпт. Вселенная, я НЕ герой!!!

Что было потом, воспринималось сквозь пелену. Отстраненно понимаю, что конечности связывают самодельными веревками. Как по дороге выносятся еще люди на странных лошадках. Как они начинают азартно мутузить уже знакомых мужичков. И до того споро и ловко, что прямо залипаю на это действо, как на боевик. Все заканчивается быстро. Так же как и мое отстраненное настроение. Один из всадников, замечая меня, подходит ближе:

– Васу кеше. Ко васу кеше.

Да сдалась вам эта “кеше”, начинаю свирепеть. И поэтому на следующий явный вопрос «Ханнинеш?», отвечаю утвердительно «Ханнинеш», для убедительности шипя не хуже змеи.

Всадники переглядываются. Но все таки ответ для меня верный, потому как привел к развязыванию веревок и чудесному явлению позднего ужина на костре. Так я попал к отряду Остоги.

Глава 2. Остоги.

Так звали тана отряда. Крепкого, сильного кареглазого мужчину лет сорока с суровым обветренным лицом воина. Про себя его сразу окрестил командиром.

Понятно было, что язык не знакомый. Поэтому необходимость его изучения принял сразу. Приняв, начал вести себя как самый любознательный ученик, приставая ко всем сразу и по очереди. Одета дружина Остоги получше древлян, которых знатно поколотили и отправили назад в деревню. В кожаные доспехи и прочную грубую ткань темного цвета. Уж что подумали всадники обо мне не ведомо. Хоть хмурились, но отвечали. А иногда и явно ржали надо мной, когда не знал элементарных вещей. Как было, например, при первом знакомстве с местными кониками. Меер, звали их ласково всадники. Эта животина с пакостным характером была для них милее детей родных. Чуть ниже земного коня, с неправильными пропорциями, с ехидным взглядом из под заросшей гривы и несколькими выростами на башке. У кого то их было два там, где полагается быть рожкам, а у кого то один на носу как у единорога. И вся эта масса игривого шерстяного характера имела глубоко коричневый цвет. В целом смотрелось красиво, но характер...