И третий – тяжелый крейсер «Айха-1».

Будь моя воля – вот его капитана я бы самым первым замочил…

Капитан «Айхи» словно сорвавшийся с цепи пес кидался в бой, перекрывая собой всем обзор.

Блин, да фиг с ней, жаждой боя…

У этого дуралея был один из двух «крейсеров-снайперов», способных в три залпа вынести карманный линкор, а в пять – обычный, даже не дав ему к себе приблизиться!

Вместо этого он, вон он, снова в передних рядах, ловит на свою тухленькую броню полный пакет противокорабельных ракет и красиво разлетается на осколки, нанося повреждения соседям, урод!

После девятого боя, поставил «беспрекословное повиновение командам» и вновь оказался на палубе, разглядывая мнущих жопу офицеров парадного полка.

Наведя порядок, где матом, а где и прямым приказом об устранении капитана или его аресте, замер, ожидая выхода из прыжка.

Секундная задержка и…

Арварцы только что лишились двух, неосторожно приблизившихся, легких крейсеров, которые в прошлые разы успевали поиметь мою мелочь.

Через десять минут, «снайперы» расколотили самые тяжелые цели и ушли в хвост флота, перезаряжаться и править сбитые щиты.

К моему удивлению, искин оказался с фантазией и у меня на фланге оказались два ракетных «пускача», маленьких, даже меньше фрегата, но и оттого малозаметных.

Понимая, что дюжина запущенных мне в бок ракет может стать фатальной, отправил на перехват свои фрегаты и дроны-перехватчики.

Увы, детонация трех ракет дала понять, что арварцы прикупили что-то серьезное и…

Скрипя зубами, отдал приказ фрегатам любой ценой остановить летящую нам в бок, смерть.

Два фрегата отвернули, пропуская ракеты, один подставился и один гордо воткнулся сам в бок «Кеддыша», почти добивая свой собственный флагман.

К счастью, успели «перебежать» на стоящий рядом «Афрам» - средний крейсер, чей капитан, насколько я помню, до последнего держался адекватным капитаном, прихватив с собой на тот свет четверых арварцев равного ранга.

Сместив капитанов-беглецов фрегатов, отправил их прикрывать от новых сюрпризов, четко предупредив, что беглецов расстреляю сам.

К часовому пределу боя, у меня осталось 13 кораблей-тяжелых и три фрегата, а вот у моего противника…

Всего 17 кораблей всех типов!

И это у меня успел уйти в прыжок «быстрый корабль», да и флагман, хоть и потерял ход, но главный калибр остался вполне жизнеспособным, пусть и приходилось таскать корабль за жопу двумя инженерными буксирами, чтобы навестись точнее.

Еще через 45 минут мои противники перегруппировались, оставили в заграждении самые побитые кораблики и дали деру!

Из тренажера вываливался счастливым, потным и довольным.

Искин признал тренировку за «сценарий развития событий» и выставил мне дополнительный балл.

Вот только реальность «за тренажером» оказалась совсем странной.

Во-первых, вокруг моего тренажера собралась группка пылающих гневом полковников, чем-то упорно недовольных.

Во-вторых за их спинами бегал и суетился медик.

И в-третьих…

Мне на нейроузел пришло очередное гневное письмо от Паллкса-старшего, с требованием немедленно явиться к нему в кабинет.

– Сука! Ты хоть понимаешь, как это больно – гореть заживо! – Подскочил ко мне полковник, норовя влепить мне в челюсть. – Ты…

Уклонившись, вежливо предупредил, что меня ждет Паллкс и что «Гореть заживо» надо тоже уметь.

Второй полкан отступил с моей дороги и процедил сквозь зубы, что я должен быть благодарен Императору, который запретил дуэли аристо с безродными!

На что я лишь коротко хохотнул и пояснил, что в подобных дуэлях «мужественные аристо» выпускали вместо себя профессиональных бретеров, боясь, что им мордочки пацарапают и уж если бы Император вместо запрета дуэлей, запретил выпускать вместо себя «замену», тогда империя значительно бы почистилась от гнилой крови…

Я же говорил, что не люблю аристократию?

Пока «общался» с воняющими потом и страхом аристо, влез в искина тренажерки и едва удержался от присвиста – инспектор Паллкс не просто сдал меня через дочурку, но еще и разрешил устроить полковникам устроить «сетевой бой», слив пароль управления к искину тренажера.

Ну, да…

Предпоследние три боя я сражался не с искином, а с десятком полковников, которые заранее договорились, кто в какой команде, и кто, и как подставляет и пропускает противника к моему комиссарскому телу.